В прищуренных глазах Яновского колебнулась тревога, но он вовремя погасил ее простодушным смешком.

— Товарищ следователь, вы у меня спрашиваете о названии удара кулаком в правую челюсть. Да черт его знает, как этот удар называют. Я же сказал, что боксом мы, десятиклассники, занимались по–школярски, по классу уличного мордобоя, без названий ударов. Знали два могучих слова: если упал под ударом — значит, попал в нокдаун; не встаешь из нокдауна десять секунд — чистая победа. Нокаут!.. Вот и вся была наша грамматика бокса.

— А я еще помню, как называется удар правой руки в левую челюсть, хотя боксом занимался по–школярски.

— Напомните, пожалуйста, может быть, и в моей памяти этот термин всплывет. — Улыбка на лице Яновского была озорной, словно он разговаривал не со следователем, который подлавливает его на чем–то тонком, а с другом, сидя в пивном баре и потягивая из пузатых кружек «Жигулевское» бочковое пиво.

— Этот удар в боксе называется «правый хук». Вспомнили? У Николая Королева и у Попенченко эти удары были коронными. Этими ударами они часто посылали своих противников в нокаут.

Яновский, сморщившись, принялся ладонью тереть лоб.

— Да, да, вспомнил… Совершенно верно — хук!.. Есть еще один страшный удар в боксе. Его называют апперкот. Помните? Это когда бьешь снизу в подбородок.

Следователя начинало раздражать, что допрос Яновский упорно хотел превратить в товарищескую беседу о спорте.

Ладейников закурил.

— А мне можно? — спросил Яновский и опустил руку в карман пиджака.

— Вам пока нельзя, — сухо ответил Ладейников.

— Жаль. У меня наркомания курения.

Ладейников взглянул на часы.

— Минут через двадцать мы сделаем перерыв, и вы можете покурить в коридоре или выйти на улицу.

Запрет курить, когда сам следователь курит, заметно подействовал на Яновского. Оживление на его лице потухло, и весь он как–то сразу сник, сжался, будто его ни за что ни про что оскорбили, а защищаться не разрешают.

— В самом начале допроса я вас предупредил, гражданин Яновский, что вы должны говорить только правду. Вы расписались, что за дачу ложных показаний готовы нести ответственность по статье сто восемьдесят первой Уголовного кодекса РСФСР.

— Как я должен вас понимать? — встрепенулся Яновский, выкинув перед собой растопыренные пальцы рук. — Я говорю вам только правду!.. Да, собственно, и вопросов по существу с вашей стороны не было. О какой моей неправде вы говорите?

— Вопрос с моей стороны был. И вопрос существенный, — вел свою твердую, ранее намеченную линию Ладейников.

— Повторите, пожалуйста, ваш вопрос, — оправился от растерянности Яновский.