«Здесь!»

Белые легкие кроссовки, видневшиеся под дверью, были повернуты носками наружу.

«Либо он расположился надолго, либо… Может, ждет с пальцем на спусковом крючке?!»

Внезапно над кроссовкой показались две руки, подхватили развязавшийся шнурок.

Игумнов показал старшему сержанту на дверь, тот с силой рванул ее на себя. Казалось, он мог сорвать дверь вместе со всем многокабинным стационарным сооружением.

Игумнов буквально вмял неизвестного в стену. Похожее на спортивный снаряд оружие грохнулось на пол.

Какие–то люди выскакивали из кабинок, подхватывая незастёгнутые штаны, бежали к дверям.

В туалет вбежал милиционер.

— Поведете без меня! — скомандовал Игумнов. — Вызывайте дополнительный наряд и офицера…

Неизвестного с надетыми на руки наручниками усадили на унитаз, развязали шнурки на кроссовках, сорвали на брюках опорную пуговицу. Теперь он не мог убежать.

Сам Игумнов, завернув пистолет–пулемет в куртку, спеленутый ремнями — брючным и уходящими под мышку, к спецкобуре, — бросился назад к лестнице.

К его появлению обстановка там упростилась.

Качан убрал пистолет и стоял рядом с двумя милиционерами, державшими на изготовку черные свои резиновые изделия РП–76, попросту — резиновые палки.

Нападавшие, собравшись в круг, тихо обсуждали свои дела. Вид Игумнова — с пистолетом в кобуре под мышкой и портативным автоматическим оружием чужого спецназа, завернутым в варенку, — не произвел на них впечатления.

— Документы! — сказал он.

Рыжий спокойно достал красную книжечку, раскрыл издалека.

— Любуйся, хомут!

«Если хомут, тогда и так ясно! Любимое вами прозвище ментов…»

Он все же провел глазами по голубоватому с разводами развороту. Смежники никогда не давали удостоверений в чужие руки.

«Так и есть! Майор Козлов Александр Сергеевич… Комитет государственной безопасности…»