– Взял кое–что на пленку… – тихо проговорил Муромцев, оглянувшись на понятых. – Но эти следы я взял там, где ворам нечего было трогать, – на сахарнице, настольной лампе, ободе стула… – Муромцев вскинул на лоб очки. Помолчал и уже тверже добавил:

– Похоже, следы эти не воры оставили…

– Выходит, никакого просвета? – Солдатов заглянул Муромцеву в глаза, легонько сжал его плечо. – Ты вот что! Не торопись, еще постарайся. Сам видишь, кража непростая.

Муромцев пожал плечами, оглянулся на Петухова, будто прося поддержки, и снова взялся за кисточку.

– Кинолога вызывали? – спросил Солдатов у Петухова.

– Уже полчаса работает. Собака хорошо взяла след.

– Ну и что?

– Еще не вернулся и не звонил, – Петухов кивнул в сторону алого телефона на журнальном столике.

– Приметы похищенного уточнил?

– Не успел, – ответил он. – Не у кого уточнить! Потерпевший еще не появлялся. Никого из его семьи нет…

– Большая семья? Жена, дети, теща? Петухов промолчал.

– Так! С этим вопросом у тебя осечка. Приметы вещей нужны, Петухов, приметы! Надо же знать, что искать будем.

– Сейчас займусь! – сказал Петухов.

Солдатов еще раз прошелся по квартире. Ее обстановка, голубоватый кафель ванной, матовые плафоны бра, старинный торшер – все говорило о вкусе хозяина квартиры и его неплохом заработке.

В большой комнате Солдатов задержался, внимательно посмотрел на рубашки, висевшие в шкафу на пластмассовых плечиках, разбросанные простыни, наволочки с метками для прачечной, приоткрыл крышки коробок из–под обуви. Его недоумение росло. Открыв дверцы платяного шкафа, он через секунду захлопнул их, обернулся к Петухову.

– Ты не обратил внимание на все это?

– Мы уже в протоколе записали.

– Здесь нет ни одной женской вещи!

– А халат? Вон махровый халат на вешалке…

– Это мужской халат, – сказал Солдатов.