– Поезжай во ВНИИхиммаш, – сказал Солдатов, – жена Боровика там работает.

В начале третьего в кабинет вошел Петухов.

– Можешь поздравить. С кражей у Белкина порядок. Тараторку задержал. Это ее работа. Улики полные… Загляни на минутку.

Известие не обрадовало Солдатова, хотя это дело не давало ему покоя уже полмесяца. Новое задержание нарушало ритм работы сегодняшнего дня.

– Хорошо. Разбирайся. Зайду попозже. Вскоре объявился Мухин.

– Это я. Выяснил наконец, – докладывал он, – жена Боровика уже с год как уволилась.

– Куда перешла?

– Никому не ведомо. Подала заявление об уходе и больше не появлялась.

– Возвращайся, – вздохнул Солдатов.

И опять телефон. На этот раз внутренний.

– Товарищ капитан, по графику в семнадцать ноль–ноль у вас прием населения, – напомнил дежурный.

– Спасибо… Знаю.

Он встал из–за стола, подошел к окну. На улице светило яркое осеннее солнце. За забором строительной площадки золотились листья несрубленных деревьев, обреченно стояли опустевшие одноэтажные домики, подготовленные к слому. Вдалеке – трубы ТЭЦ, над ними полосы дыма.

До приема посетителей осталось меньше полутора часов.

«Заскочу в столовую управления», – подумал Солдатов и быстро убрал в сейф папки с документами.

Из кабинета Петухова послышалась громкая женская речь. Это Верка–Тараторка доказывала свою «правоту». Она уже судилась, но поговаривали, взялась за ум.

«Загляну», – подумал Солдатов.

Задержанная, всхлипывая громче, чем надо, отвечала на вопросы задиристо, не забывая при этом аккуратно вытирать слезы, стараясь не задеть крашеные ресницы. Петухов незаметно кивнул Солдатову головой. Дал понять, что все у него идет так, как надо. Он был явно доволен. Кража из квартиры зубного врача–протезиста Белкина доставила немало хлопот работникам райотдела. За две недели он успел написать несколько жалоб.

– Можно, я закурю? – вскинула ресницы Тараторка. Петухов подал ей пачку сигарет. Тараторка закурила свою, с длинным фильтром. Лицо ее преобразилось, стало бесстрастным. Однако, не удержавшись, она настороженно взглянула на Солдатова.

– Успокоились? – обратился к ней Петухов. – Давайте, Вера, по душам.