Галенко встал и, положив руку на спинку впереди стоящего стула, взглянул на начальника управления.

– Я полностью согласен с вами в необходимости проведения широкой профилактики в масштабе всего города. Это большая помощь для всех нас.

Солдатов невольно прищурил глаза. Он почувствовал, что Галенко несколько уходит от заданного вопроса, и с сожалением отметил про себя, что Галенко не будет говорить о разработанном комплексном плане профилактики, об эксперименте, который решили провести в своем районе.

– Прошу конкретнее, – в глазах начальника управления мелькнула ироническая искорка. – Как у вас с раскрытием преступлений?

– Преступления раскрываются более или менее успешно, – оживился Галенко и положил на стол красиво оформленные диаграммы.

Начальник управления мельком взглянул на диаграммы.

– Вы, конечно, сейчас думаете, что при хорошей раскрываемости можно ходить… в героях? Но можно рассуждать и по–другому. Иногда и высокая раскрываемость сопровождается высоким уровнем преступности. Эту строгую оценку работы забывать нельзя. Иначе впадем в грубую ошибку…

– Понимаю вас, – сдержанно произнес Галенко.

– Вы что–нибудь добавите? – спросил начальник управления Солдатова.

– Самую малость. По существу вопрос вами поставлен верно. Дело не только в ракрываемости… – Тревожная мысль охватила его. Он понял, что то, о чем он станет говорить сейчас, не совпадает с мнением Галенко о значении профилактики, которого больше заботил процент раскрываемости…

Солдатов вышел из управления слегка возбужденным. Голова гудела, как это обычно бывает после затянувшихся, бурно прошедших совещаний. «Ну ничего, – подумал Солдатов, то, что говорил начальник управления, это дело настоящего и будущего. И он поддержал мои соображения о комплексных мероприятиях и об индивидуальном подходе к каждому человеку, поведение которого внушает хотя бы малейшую тревогу». Но где–то в глубине души своей Солдатов почувствовал неудовлетворенность. И понял, что идет она оттого, что Галенко в своем выступлении резко повернул от недооценки профилактики к ее полному приятию, и от того, что начальник управления холодно отнесся к этому выступлению, видимо, почувствовал, что за обтекаемыми, в общем–то верными фразами Галенко подлинной заинтересованности в деле, которая рождается душевной болью, не было. Не увидел ее и Солдатов.

Все, что говорил Галенко, было правильным. Но Солдатов, сейчас вспоминая прошлые разговоры с ним, оценивая перемену в его взглядах, чувствовал, что и после обостренного разговора о профилактике в Галенко жила уверенность в том, что на первом месте в его личной работе пока что был все тот же процент раскрытых преступлений. Но разве можно не помнить о судьбах людей, споткнувшихся в жизни?