Солдатов почувствовал, что Галенко смотрит на него выжидающе.

– Вот я говорил о комплексных планах. В других городах это уже делается. Можно и нам начать, хотя бы в качестве эксперимента.

– Именно, комплексный! А разрабатывать его тебе поручили в одиночку, – он подмигнул Солдатову.

Они дружно рассмеялись.

– На стадии окончательной доработки и остальные подключаются. Так ведь решили.

Они вошли в райотдел и поднялись на второй этаж.

– Это, наверное, к тебе, – усмехнулся Галенко и кивнул в сторону худощавого мальчишки, который при их появлении встал с деревянного дивана.

– Ко мне, – серьезно ответил Солдатов. – По краже у Боровика допросить его надо…

Вскоре после ухода Юры в кабинет Солдатова вошел Галенко. Солдатов отложил в сторону самодельную с цветным пластиковым набором ручку и внимательно посмотрел на него. Он почувствовал, что это не обычное, мимолетное посещение, почувствовал потому, что уловил в глазах начальника затаенную насмешливую улыбку.

– Ну что? – наконец спросил Галенко. – Уверен, что вместо допроса самоотверженно профилактикой занимался.

Солдатов не ответил. Хотел, чтобы Галенко высказался до конца.

– Вот у меня свои парни растут, но времени на них в обрез, можно сказать, не остается. А на чужих… Ни мне, ни тебе их родителей не заменить. Это добренькое пожелание. Для нашей профессии главное – защищать общество… А семья – это семья. Ты что молчишь?

– Я думаю, – отозвался Солдатов. – Интересно, как вы жизнь разделяете. На дом, семью, работу, отдых… Только вот можно ли одного человека, с его взглядом на жизнь в целом, разделить на две части, на три? Или он неделим?

– Все философствуешь, – усмехнулся Галенко. – Ты правильно пойми. Нам год закрывать скоро! А так… Широко замахиваешься. Не по своим силам дерево ломаешь.

– Я не стараюсь ломать, – миролюбиво улыбнулся Солдатов. – Я хочу выращивать.

– Ну и что? – спросил Галенко. – Растет твое дерево?

– Вырастет!

– Ты пойми, чудак, все это хорошее дело, если рассуждать отвлеченно. А когда перед тобой стоит задача раскрыть неотложное дело и, помимо него, еще другие на тебе висят, тогда убеждать пьяниц и судимых – это уж роскошь. Уголовный розыск – не просветительное учреждение. Здесь работа день и ночь. На другое времени не остается.

– Это не роскошь, а хлеб наш насущный. Не обижайтесь! – негромко сказал Солдатов. – По–моему, мы работу нашу по–разному понимаем. Она для вас от и до…

– Вот этого уж не ожидал! – сдержанно ответил Галенко и насторожился. – Я сутками не выхожу…