– Расскажите мне все, – говорит он.

– Я пойду, – произносит Стив. – Дам вам побыть наедине.

– Нет, – торопливо возражаю я. – Хочу, чтобы ты тоже послушал.

– Тогда мы поговорим в машине, – предлагает Дерек.

Я все ему рассказываю. Абсолютно все. И сознаю, что Стив сзади прислушивается к каждому слову. Но ничего не говорит.

– Вполне возможно, – говорит Дерек, – вас обвинят в содействии преступнику.

Моя правая нога дергается вверх-вниз.

– Сколько я могу получить за это? – Меня трясет.

– Мое обоснованное предположение таково: вам грозит как минимум два года.

Я издаю тихий стон. Не такой долгий срок, как в прошлый раз, но это же все равно тюрьма. Все те же четыре стены вокруг. Спертый воздух. Страх. Никакой возможности вздохнуть. Никакой возможности обнять близких. Как мне снова это вынести?

– А что насчет моего сына? – спрашиваю слабым голосом.

– На данном этапе трудно сказать, – отвечает Дерек. – Отчасти это зависит от того, признает ли он себя виновным.

Если Дерек и осуждает нас, то не показывает этого. Когда мы припарковываемся и идем к полицейскому участку, Стив пытается взять мою ладонь.

Но мне так стыдно, что я прячу руку в карман.

– Знаешь, – говорит Стив, – вчера я ушел, потому что мне нужно было подумать. Теперь я беру назад слова, которыми упрекал тебя. Мы же договорились не обсуждать наше прошлое.

– Нет, ты был прав. Это было слишком важно, чтобы скрывать.

– Я по-прежнему люблю тебя, Сара.

– Как такое возможно? Ты меня не знаешь. Даже я себя не знаю.

Я иду вперед.

Дальше делаю заявление в полиции. Мне не предъявляют обвинений. Пока. Сначала хотят допросить моего сына.