– Она не моя самка, – отрезал Селуччи, прежде чем успел подумать – разумно ли вообще отвечать на такой вопрос.

– А вы пахнете так, как будто она ваша. – Дэниел нахмурил брови. – А вот она так не пахнет.

– А как тогда она пахнет? – не удержался Селуччи.

– Самой собой.

«Не такие разговоры следовало бы вести с шестилетним ребенком», – напомнил себе Селуччи, и тут тропинка вывела их на небольшой луг, в дальнем конце которого мерцал сине-зеленый пруд.

– Ух ты! Утки!

Дэниел сорвал с себя шорты и помчался через поле, пронзительно лая и размахивая хвостиком. Полдюжины уток подождали, пока он окажется почти у самого берега, – и взлетели. Мрак бросился за ними, вздымая тучи брызг, заливаясь лаем, и остановился только тогда, когда птицы скрылись из виду за деревьями. Маленький вервольф уселся на мелководье, быстро полакал воды и, тяжело дыша, оглянулся, чтобы проверить – видел ли его спутник, как он обратил врага в бегство. Селуччи рассмеялся и подобрал брошенные шорты.

– Молодец! – крикнул он.

Когда мальчик впервые на его глазах перекинулся, Майкл почувствовал суеверное покалывание на спине, но что значат такие пустяки на фоне нынешней великолепной сцены? Шагая через луг, он решил оставить выяснение подноготной Генри на конец дня и просто наслаждаться жизнью.

– Тут глубоко? – спросил он, подходя к пруду.

– Ближе к середине примерно в ваш рост, – ответил перекинувшийся обратно Дэниел после минутного раздумья.

Больше шести футов? Глубоковато для такого маленького парнишки.

– Ты умеешь плавать?

Дэниел слизнул капельку воды с носа.

– Конечно, умею, – возмущенно заявил он. – Я умею плавать по-собачьи.

– Думаешь, к ужину управимся? – спросила Роза, вытирая пот со лба.

– Вряд ли дядя Стюарт дал нам выбор, – пропыхтел Питер, опираясь на колотушку. – В последнее время он стал таким ворчливым.

– На тот случай, если ты забыл, – наша семья в опасности. У него есть веская причина ворчать.

– Конечно, но это не значит, что надо рычать на меня.