— Сегодня наш день, мои дорогие, — радостно сообщил он. — Только что позвонил заводской профсоюзный босс и сообщил, что мне оставили четыре бесплатные путевки.

— Куда, папа? — запрыгала от нетерпения Марина.

— В Ригу. Автобусная экскурсия на два дня. Отъезд сегодня в двадцать два ноль ноль. Так что собраться успеем.

— Ну, ты, Коля, хотя бы предупреждал, — нарочито недовольно пробурчала мама. — А вдруг бы я дежурила?

На Колхозную площадь, где располагался автовокзал, семья Мишиных прибыла заранее. Алексея ждал сюрприз в виде… Сергея Карпинского. Он был в компании с молодым мужчиной в фирменном джинсовом костюме и в не менее продвинутых кроссовках. У его ног лежала огромная полупустая спортивная сумка. Отец, проходя мимо, довольно тепло с ним поздоровался.

— Пап, а это кто? — не удержался Леша.

— О, это наш комсомол. Секретарь заводского Комитета комсомола.

— А наш Серега кем ему приходится?

— Твой товарищ? Так ты у него сам и спроси.

Через пару минут эта возможность представилась, благо Карпинский сам решил пообщаться с одноклассником:

— Эй, Леха, зачем в Ригу лыжи навострил?

— Как и все — посмотреть достопримечательности. Я был там всего один раз. Еще маленьким. Почти все уже забыл. А ты разве не за этим?

— Ну, я… не только. Меня дядя взял. Наверное, для дела.

— Так он твой дядя?

— Да — Валера. Брат матери. И хороший знакомый нашей Малашенко. Переживает, что меня не выбрали комсоргом. А я на тебя не обижаюсь, Лех. Все было честно, хотя я еще узнаю, кто у меня так подло скрысятничал. Это ж они в любой момент могут «воткнуть нож в спину». В глаза улыбаются, а за глаза — вон что.

— Даже не знаю, что тебе, Серег, сказать. Скажу честно, что ничего такого не наводил…

— Да, верю я тебе. Не оправдывайся.

— Послушай, чуть не забыл, — встрепенулся Алексей. — Были сегодня на Днепре… купались. К нам подкатили эти… отмороженные — Гера со своими подельниками. Говорили о тебе. В том смысле, что ты от них скрываешься. Приказали нам передать тебе, чтобы срочно связался с Герой… эй, Серега, ты чего?

Он заметил, как Карпинский побледнел и даже слегка качнулся. Потом, как будто опомнившись, оглянулся по сторонам и быстро проговорил:

— Леша, ты про это никому не говори. И Косте, и другим скажи, чтобы никому про Геру не говорили. Ладно?