— Александр.

— Да, это он — живет с гражданской женой здесь недалеко в приватизированном общежитии. Вот точный адрес, — Роза записала на листке адрес Редина. — Что касается остальных, то они здесь трудились более двадцати лет назад вахтовым способом. Причем, действительно в одном и том же подразделении — вместе с Рединым.

Алексею недолго пришлось ждать возле указанного адреса. Это действительно был Саша. Постаревший, обрюзгший, но хорошо узнаваемый «денщик» изуверов, вышел из подъезда не один. С ним была дама, которая по фактуре полностью ему соответствовала. Они следовали к стоящей на тротуаре «жигулевской» четверке. Говорила только спутница. Ее зычный голос разносился далеко по округе:

— Сашь, ты понял — сходишь вечером к Семенычу и отдашь долг. Приеду на место — сразу позвоню. Переночую у Катьки. Если все пройдет нормально, завтра после обеда буду. Смотри у меня тут — не балуй!

С этими словами она довольно легко для своей комплекции запрыгнула на водительское сиденье и не менее резво рванула с места. Редин долго смотрел ей вслед, а затем понуро побрел домой. Алексей последовал за ним. По дороге сюда он пытался продумать линию поведения в общении со старым знакомым. Вначале он даже допускал возможность откровенного с ним разговора, но потом решил разыграть другую тему.

Судя по нумерации, квартира Редина располагалась на втором этаже, а резко выделяющаяся массивная металлическая дверь не оставляла сомнений, что тот находится именно за ней.

На стук, имитирующий сигнал SOS, тут же раздался тревожный голос:

— Кто там?

— Александр Петрович, откройте, у меня для вас есть срочное сообщение.

— Какое еще сообщение?! Кто вы? Я никого не жду. Если есть, что сказать, то говорите через дверь.

— Это секретная информация. Откройте… проект «Сапфир» возобновлен.

Щелкнула задвижка и в замке повернулся ключ.

За последние полгода в общении с незнакомыми людьми Алексей заметил некую особенность. Не все, но многие оппоненты вели себя, мягко говоря, неадекватно. Они будто цепенели под его взглядом. Вначале он думал, что дело в них самих и от этого ему тоже становилось не по себе. Затем понял, что причину нужно искать именно в себе. То есть у Сапфира, кроме прочих качеств, появилось еще и нечто гипнотическое. Когда он впервые это понял, долго смотрел на себя в зеркало, стараясь найти какие-либо изменения во внешности. И нашел — карие глаза стали темно-коричневыми, да еще с расширенными зрачками и приобрели некое совиное выражение. С тех пор он старался при разговоре как можно меньше смотреть собеседнику в глаза.