Глянув в окно, откуда виден дом сеньоров Онгайо, Клара вдруг понимает, где можно спрятать ребенка. Она прикрывает мертвое личико, не в силах смотреть на него. И, прежде чем покинуть теплую кухню, где теперь стоит младенческий запах, она вспоминает о той единственной реликвии из прошлого, о единственной улике, которая способна привести к ним и которую сохранила ее глупая сестра, – об одном из никчемных подарков дона Игнасио. Ужасный семейный символ, уродливая безделушка, страшилище, вырезанное из блестящего зеленого камня, названия которого Клара не помнит. Хана носила уродца как подвеску на длинном шнурке, пряча его под одеждой. Клара снимает с шеи сестры зеленого идола и прячет в саван из простыней, больше нет никакой связи между Ханой и доном Игнасио, между сестрами и родом Чаконов. Может, Хана и рассердится, но, учитывая, каким мерзавцем был дон Игнасио, фигурка запросто может быть дешевой поделкой. А даже имей она ценность, кому они ее смогут продать? Разве тогда не обнаружится связь между ними и Чаконами?

Клара методично уничтожает любой след, способный бросить тень подозрения на сестру или на нее саму. Но ей не дает покоя одна загадка – франкистский флаг с орлом. Как, черт возьми, эта тряпка очутилась в мешке с ногами Игнасио? Она постоянно перебирала возможные варианты, но флаг никак не мог попасть в мешок. Господи боже, это ведь был обычный мешок из-под картошки! Но сейчас недосуг снова ломать голову над этим, она подумает позже и наверняка найдет объяснение.

Клара решительно кладет спеленатое тельце в корзинку и накрывает сверху поленьями на случай, если вдруг попадется кому-то на глаза. Выскальзывает из домика прислуги и торопливо идет к господскому особняку, которому предстоит стать усыпальницей и хранить секрет.

Финал произведения всегда должен напоминать начало.

Дело приняло новый оборот. Прочитав отчет о ДНК “ангела виллы «Марина»”, Ривейро несколько секунд молча размышлял: останки принадлежат сестре-близнецу Лусии Гордон, матери Оливера. Вместе с останками лежал символ семьи Чакон. Согласно давнему отчету, найденному Сабаделем, о связи Ханы Фернандес с Игнасио Чаконом болтали в Убиарко и даже в Сантильяне, и это подтвердила Долорес, сестра пропавшего…

– Лейтенант, нам нужно узнать дату рождения Лусии Гордон, – сказал он.

– Январь сорок девятого. По крайней мере, так указано в записях. А Чакон пропал в июне сорок восьмого…

Они переглянулись. Поняли, что думают об одном и том же.

Ривейро продолжил:

– Хорошо, представим такое: Хана беременеет от Игнасио Чакона, его кто-то убивает. Может быть, и сама Хана, но мне в это слабо верится, потому что его тело расчленили, а в мешке был обнаружен франкистский флаг. Но я уже готов рассмотреть любую версию. Или его убил брат Ханы, узнав, что Чакон не собирается признавать отцовства. В общем, Игнасио исчезает. Хана, наверное, боится позора и прячется в доме Онгайо, где в это время идет ремонт, там же она и рожает. В доме ее укрыла сестра Клара, работавшая в услужении у Онгайо. У Ханы рождаются две девочки, одна из них – мертворожденная. Я думаю, логично предположить, что ребенка никто не убивал, он просто родился мертвым, потому что иначе должны были убить и второго…