– Да. Но они по-прежнему здесь. Никак не оставят меня в покое. – Он снова помолчал, снова выпил. Она услышала, как сместился и осел вес его тела, и на мгновение решила, что он отключился. Прижав к двери ухо, она прислушалась.

– Хотите выйти оттуда? – вдруг спросил он громким голосом. От неожиданности она едва не вскрикнула и снова вцепилась в защелку.

Он рассмеялся и делано вздохнул:

– Не хотите? Как жаль.

Еще час прошел в полном молчании. Фрэнсис Суини пил, Даниела сидела, потом стояла, чувствуя, что в холодной комнате все сложнее дышать.

– Я пойду, Даниела. Вы мне все здорово упростили. Мне будет вас не хватать. И, думаю, не мне одному. Как думаете, Майк вернется в Кливленд, когда узнает? Я на это очень надеюсь.

Она услышала, как дрогнул и лязгнул замок на двери, и тихо вскрикнула.

– Я не войду к вам. Не беспокойтесь. Но и вы оттуда не выйдете. Прощайте, милая барышня.

С этими словами он двинулся прочь, тяжело переставляя ноги. Она задержала дыхание, стараясь не упустить ни единого звука. Ей показалось, что она услышала, как открылась входная дверь, но уверенности у нее не было. В дальнем углу комнаты, на самом верху, виднелось высокое, узкое оконце, забранное металлической сеткой. Она вытянула из пазов ящики для хранения трупов, взобралась по ним, как по лестнице, и приникла к окну. В свете луны она увидела Фрэнсиса Суини: он шел по улице и тянул за собой ее тележку. Она нахмурилась, ничего толком не понимая, а потом разрыдалась.

Он и правда ушел.

* * *

Но ее надежда почти сразу рассеялась. Суини чем-то подпер дверную ручку, чтобы Дани не смогла выбраться на свободу, так что, когда она повернула защелку и толкнула дверь, та даже не сдвинулась с места. Если удастся разбить стекло в оконце, она сможет позвать на помощь. Но ее вряд ли услышат. Улица, на которой стояло здание морга, была не живее обычных его насельников. Она вновь взобралась вверх по ящикам, но отверстия в решетке, перекрывавшей оконце, были такими маленькими, что через них едва можно было разглядеть улицу. Она попыталась сорвать с оконца решетку, но лишь разбила пальцы до крови и вся облилась потом.

Сначала она сидела наверху, оттуда была видна улица, и можно было заранее заметить Суини, если он решит вернуться обратно в морг. Но когда через несколько часов ее охватила дрожь – реакция на страх и усталость, – она побоялась, что может заснуть и свалиться вниз. Тогда она на негнущихся ногах слезла со шкафа и уселась, прижавшись к двери спиной. Если Фрэнсис Суини вернется, она это сразу услышит.

Дверь в холодную комнату не была герметичной – мистер Раус жаловался, что холодный воздух проникает в другие помещения морга и на охлаждение уходят огромные деньги, – но Дани казалось, что в комнате совсем не осталось воздуха. Здесь было сухо, душно и жарко – сказывалась сильная августовская жара, – и Дани до конца ночи старалась сберечь энергию и взять себя в руки. Слезы были роскошью, которой она не смела себе позволить, ведь пить было нечего, а все ее платье уже насквозь пропиталось потом.