— Ружье, — хмыкнул я и тут же встрепенулся: — Ты его здесь нашел, что ли?

— Я его сам сделал, — с гордостью произнес он.

— Зачем оно тебе? — неприязненно покосился я на гостя.

— Для охоты, конечно, — фыркнул он, а затем воскликнул: — А разве дача не твоя?

— Недавно купил. Поэтому и не знаю, что здесь могло остаться от прежних хозяев… Думал, ты в сарае нашел…

— То есть ты, значит, не охотник?

— Я удивляюсь, что ты, оказывается, охотник, — с недоверием взглянул я на него.

— Поскитался бы ты с мое, — усмехнулся он, — не только охотником и рыболовом, а может, и преступником бы стал.

— Но ты-то, надеюсь, не стал? — через силу улыбнулся я, полагая, что гость шутит.

— Пока нет, — загадочно ответил тот.

— А где же ты… скитался? — спросил я после паузы.

— По всему Союзу, — кратко сказал он.

Решив прекратить дальнейшие расспросы (тем более что судьба Носова была мне малоинтересна), я удалился в дом, оставив гостя сидеть со своей самоделкой под деревом.

В следующий — и последний — раз мы с ним заговорили уже за полночь (ужинали мы практически в полном молчании).

Погасив на ночь свет и улегшись в свою постель, я не менее часа слушал, как ворочался и вздыхал досужий гость.

«Надо было не пускать его!» — мысленно укорял я себя.

Наконец гость затих, однако я все равно не мог уснуть. Настал мой черед ворочаться.

— Устин! — негромко вдруг окликнул меня гость из своей кровати. Впервые за сегодня он обратился ко мне по имени.

— Что? — бесстрастно спросил я.

— Не спишь?