Все еще ближе обступили висевшего, хотя имя Топоркова никому ничего не говорило.

— Товарищи! Товарищи! — громогласно обратился ко всем Дмитриев. — Боюсь, наш коллега Топорков покончил с собой. Если только это не розыгрыш. Но на розыгрыш не похоже. А значит — надо звать на помощь. Куда там звонят в таких случаях — в милицию или «Скорую»?

— В 01, — пошутил кто-то из массовки.

— Товарищи, это не повод для шуток, — укоризненно произнес Дмитриев. — Произошло несчастье. Это страшно на самом деле. Неужели вы не понимаете, что это страшно?

Никто не отвечал, хотя почти каждый мог сказать, что карнавальный костюм Пьеро не слишком вяжется с несчастьем, и потому присутствующим пока еще трудно в полной мере осознать, что именно произошло.

Однако кто-то все-таки побежал к телефону и вызвал милицию и «Скорую».

Режиссер Цветков ходил мрачный, хмурился и ни с кем не разговаривал: он и так выбивался из графика, а тут еще этот проклятый самоубийца… Ох уж эти артисты — из всего готовы сделать представление, даже из собственной смерти. Ну, это же абсолютная безвкусица — умереть в костюме Пьеро! Неужели никто вокруг этого не понимает?..

Милиционеры и врачи приехали одновременно. Врач сразу констатировал смерть, а милиционер — майор Жаверов — стал опрашивать свидетелей. Поскольку единственным человеком, опознавшим повесившегося, был Парфенов, с особым пристрастием майор расспрашивал именно его.

— Нет, точно, Петька, — кивал Парфенов. — Я его и в гриме узнаю. В гриме мне даже легче — я его в этом образе чаще всего видел.

— А без грима вы его видели? — спросил Жаверов.

— Приходилось.

— Значит, сможете узнать его?

— Смогу, — без сомнений отвечал Парфенов.

Жаверов попросил медсестру убрать с лица покойного грим, затем вместе с Парфеновым подошел к телу.

— Петька, — сразу же махнул рукой артист. — Сразу видно — Петька Топорков, никто другой.

Тело вновь окружили любопытные киношники. Все притихли и словно зачарованные около минуты смотрели на русоволосую голову и не лишенное приятных черт лицо молодого еще человека, выбравшего себе такую странную смерть.

Через час тело увезли. Но в рабочее состояние, к негодованию Цветкова, никто на площадке уже неспособен был войти до самого вечера.

2

2

Слухи распространялись быстро. Уже к вечеру о самоубийце знал весь «Мосфильм», и при этом почти каждый недоуменно восклицал: