Рейкс наконец связался с гаражом и договорился, что они приедут и вытащат его. Положив трубку, он повернулся к коменданту, показал грязные руки:

— Здесь можно умыться?

Он уже знал, где. Судя по плану, уборная стояла у главной дороги между шестым и восьмым бараком. Комендант подсказал, куда идти, и Рейкс побрел по тропинке.

Он умылся в полном одиночестве. Из окна виднелся пятый барак: стоял напротив, фасадом к дороге. Простой врезной замок, самая обычная дверь, по обе стороны от нее — окна без ставен. Солдат в полевой форме проехал мимо на велосипеде, насвистывая песенку.

Рейкс вышел из уборной через заднюю дверь и обошел вокруг шестого барака, точно такого же, как и пятый. Сзади оказалась еще одна дверь. Вернувшись, Рейкс поблагодарил коменданта и пошел к машине ждать тягач.

Через полчаса он был в Лондоне.

Белль Виккерс уже все приготовила. На столе лежали три оранжевые папки, две фунтовые бумажки и монетка в три шиллинга.

— А это что? — Он кивнул на деньги.

— Сдача. — Она показала левую руку. На среднем пальце красовалось золотое обручальное колечко. — Вы обрадуетесь, услышав, как легко оно мне досталось. Правда, помощник ювелира шлепнул меня разок ниже поясницы. Он был, конечно, уверен, что я собиралась на грязный уик-энд. Сарлинг тоже заметил кольцо. Он весело расхохотался. По крайней мере, я так считаю.

— Купите на эти деньги дешевого бренди. Не хочу разбавлять «Хайнс» элем, — сказал Рейкс, на миг сбитый с толку ее поведением.

— Понятно. Теперь, раз мы поженились, придется экономить.

Он улыбнулся:

— Вас удивит то, чем мы займемся после медового месяца…

Он сел и взял папки. Кроме Бернерса (его можно пока оставить в покое) Рейксу нужен был еще один человек.

На другой день он поехал к этому человеку.

Джордж Гилпин бросил в костер старую покрышку и отступил назад. Резина лопнула, оплавилась и вспыхнула сильным, желтым от серы пламенем. Поднялись черные потоки маслянистой сажи. Через полчаса какой-нибудь сосед обязательно позвонит с жалобой. Так бывало каждый четверг, когда он разжигал костер. Ну и пусть. В гараже должен быть порядок и всегда найдется, что сжечь: коробки, ящики, старые покрышки, грязную ветошь. Сбоку вырвался длинный, похожий на саблю, язык пламени, изогнулся дугой, оторвавшись от остальных.

Гилпин смотрел на огонь, и радость светилась на его красном потном лице.

Из гаража — он был устроен под домом — вышла жена в голубом комбинезоне с вышитыми на груди красными буквами «Гилпин’з Гэрэдж». Большая волна дыма, поднятая ветром, заставила Гилпина отступить на несколько шагов. Он увидел жену. Кто-то, должно быть, уже позвонил.