— И все из-за одной проклятой пометки в каталоге… — сказал Рейкс.

— То же могло случиться и со мной. Маленькая черточка в каталоге мебели. Человеческая мания — самый опасный в мире предатель. Вы, видимо, так и не обратили внимания на картины, что висели у нас в конторах для пущей солидности?

— Нет.

— Я покупал только подлинники. Несколько штук и сейчас еще висят у меня. При удобном случае могли заложить и они.

Рейкс ушел. Бернерс позавтракал жареной вырезкой и свежим шпинатом — он не держал в доме консервированных и мороженых овощей. Бернерс ел из тарелки обеденного сервиза на шесть персон, сделанного Российской Императорской фабрикой в 1843 году, с венком ярких цветов по краю, с райской птицей в центре. Три года назад он купил неполный сервиз во Франции. С четкостью почти бессознательной он вспомнил, как впервые посмотрел сквозь тарелку на свет и увидел зеленый инициал «Н», увенчанный императорской короной Николая Первого. Захваченный воспоминаниями, подгоняемый словом «императорский», которое никак не выходило из головы, он размышлял, как здорово иметь огромный дом, окруженный парком, жить в маленьком, но собственном мирке, ходить по саду, не стесняясь и даже не видя бесцельного потока вечных приморских туристов; стоять одному на собственной земле и знать, что если что-то здесь не понравится, можно и переделать.

Человек вроде Сарлинга мог себе такое позволить. Интересно, как обставлен Меон Парк? В свое время он узнает об этом. Странный все-таки этот Фрэмптон, чем может привлекать людей рыбалка? Но в мыслях Бернерса не было и следа укора Фрэмптону, хотя его причуды наделали столько бед. Изо всех людей, которых он знал, а знал он немногих, дружба с Фрэмптоном была самой крепкой, самой сильной.

Когда Рейкс вернулся, Белль не было дома, зато в кресле его ждал Сарлинг. Он надел рубашку со стоячим крахмальным воротничком, который врезался в шею, отчего казалось, будто воротник поддерживает его большую голову. Темно-коричневый в крапинку костюм, похоже, не сгибался, складки брюк не желали облегать тощие колени. Свет, падавший на лицо старика сбоку, придавал сморщенной коже цвет вареной телятины.

После того как они обменялись кивками, лишь отдаленно напоминавшими поклоны, Рейкс спросил:

— У вас есть свой ключ?

— Да.

— Думаете, вам стоит приходить сюда?

— Почему нет? В этот дом каждый день приходят десятки людей. Один из моих директоров снимает квартиру на верхнем этаже. Правда, он здесь бывает нечасто. Вы ездили к Бернерсу?

— Да.

— Как он отнесся к вашему вторжению?

— Если оно испортило ему завтрак, он не подал виду.