— Так кто вы такой и что здесь делаете?

Рейкс сделал шаг в спальню и поднял пистолет.

— Вы меня очень обяжете, если сядете и выслушаете все, что я скажу.

Капитан перевел глаза с пистолета на шарф, закрывавший нижнюю половину лица Рейкса. И Рейксу показалось, что он смотрит на него так, словно заметил на своем корабле неопрятно одетого офицера или матроса, нарушившего устав, и собирается отчитать его.

— Я — человек с очень серьезными намерениями, капитан, — продолжил Рейкс. — Позвольте заметить: если вы откажетесь слушать и без всяких фокусов делать то, что я прикажу, погибнет много людей. Поэтому, пожалуйста, сядьте и держите руки на виду.

Капитан не ответил. Снова взглянул на Рейкса, затем на входную дверь, не спеша застегнул мундир и сел.

— Спасибо, — сказал Рейкс.

— Не тратьте на меня слова. Говорите, что вам нужно сказать. — Капитан едва сдерживал гнев. Рейкс понимал его и даже в своем бесчувственном настроении проникся мимолетной симпатией. Шла самая сложная часть плана, потому что сейчас он разговаривал с человеком, к которому испытывал величайшее уважение, хотя почти ничего о нем не знал. Рейкс говорил с капитаном в самом полном смысле этого слова, капитаном, для которого работа дороже жизни, с человеком, который вошел в кунардскую компанию тридцать лет назад, служил офицером третьей статьи на «Ланкастрии», провел на транспортных кораблях всю войну, служил и в береговой охране, и на корветах в Северной Атлантике, и на конвоях в Россию. Его первым кунардским судном стала «Альсатия» в 1954 году, а четыре года спустя он уже командовал первым в своей жизни пассажирским кораблем «Каринтия», потом был капитаном почти всех крупных кораблей кунардского флота, и вот теперь он сидит здесь, и его шантажируют. Его, капитана самого современного и большого судна в мире.

— В чем же дело? Вы потеряли не только самообладание, но и дар речи? — В голосе капитана помимо гнева теперь слышалось презрение.

Рейкс покачал головой.

— Нет. Слушайте. На корабле есть золото. У меня — вертолет. Он уже кружится в трехстах метрах по правому борту, готовый поднять с бака тонну слитков. Вы распорядитесь, чтобы это можно было сделать без помех.

— Сначала вы попадете в ад.

— Если вы не подчинитесь, мой сообщник пройдет по барам и ресторанам одной из палуб и множество ваших пассажиров погибнет.

Капитан посмотрел на него исподлобья, потер нижнюю губу указательным пальцем. Рейкс понял, что наступил переломный момент, когда взвешивается так много «за» и «против», лежащих в глубине его, Рейкса, намерений, когда капитан сознает, что все пассажиры под его защитой и что в этой защите образовалась брешь и, самое главное, начинает понимать, что его положение безвыходно. И безвыходность эта сквозит в словах Рейкса, и капитан должен понять, — да и понимает уже, — что превозмочь ее нельзя. И слова капитана подтверждают это: