Итак, под разноголосый хор свистков, сирен и гудков лайнер развернулся к морю и начал свой первый трансатлантический рейс. А в спецкаюте лежало три тонны золотых слитков и полторы — серебряных. Подвыпивший сосед перегнулся через стол и обратился к Рейксу:

— Пусть они строят свои авиалайнеры и «конкорды». Я люблю прочувствовать путешествие. И не люблю безвкусного цыпленка в проклятом целлофановом пакете, сидеть и караулить паспорт — ведь времени хватит только на то, чтоб потерять его, а на поиски уже ничего не останется. Я считаю, что судно — как женщина, а джентльмен всегда должен путешествовать с дамой. Поверь мне, эта штука поистине голубых кровей. Современная, со всеми причиндалами. За нее!.. — Он поднял стакан, увидел, что тот пуст, и подозвал официанта.

…Белль прилегла и размечталась, совсем забыла, зачем она здесь. Где-то в Девоне стоит дом только для них двоих, у девочки будет няня… Да, первой она видела девочку, сначала ее.

А потом Белль родит ему целую кучу мальчишек… сделает все, что он захочет. Постарается не раздражать разговорами. Наберет в рот воды. Будет ходить в лучшие парикмахерские и салоны одежды, по уши залезет во все модное. Костюмы из твида, простые, но дорогие коротенькие платья… охота и рыбалка…

Она научится делать ставки на скачках, драться, как тигрица (Белль открыла рот и показала потолку зубы), если придет беда.

Да, она станет жить для него, а он должен жить для нее. Если он потребует ее пять раз в день или только пять раз в год, она все равно будет счастлива. Миссис Рейкс… Белль потянулась к столу, включила радио, потом легла и размечталась вновь: яркий свет, мягкая музыка, победа любви.

Когда два часа спустя Рейкс постучал в каюту, она все еще грезила.

— У меня есть несколько бутербродов из кафетерия, — сказал он. — Тебе надо поесть. Нельзя работать на пустой желудок.

Рейкс запер дверь, снял башмаки и лег рядом.

— Если постучат, не забудь — душ.

Через десять минут он уже спал.

Усадьба, что они арендовали, лежала милях в пяти от города Лоудак. Там стоял небольшой замок; уже немного обветшалый, он скрывался за деревьями. Позади простиралась широкая долина, где и поставили вертолет. На нем не было опознавательных знаков. Его не пытались маскировать или прятать: завтра после полудня след Бернерса уже простынет.

А теперь он сидел в маленьком кабинете и смотрел в окно. В десять утра ему позвонил человек из Бреста и передал сводку погоды: ветер вест-норд-вест, сила — три балла.

— Это двадцать узлов, — перевел Бернерс стоявшему рядом Бенсону.

В полдень прогноз не изменился. Облака над Нормандскими островами немного сгустились и опустились с трех до двух с половиной тысяч футов.