К сожалению, он не уважал меня.

Поначалу все шло хорошо. Мы притирались друг к другу. Но потом Виктор стал проявлять собственничество: когда я уходила куда-то, он спрашивал, куда я иду и с кем. Я работала уборщицей в местном кинотеатре, раздавала мороженое после фильмов категории «Б», и когда подружилась с одной женщиной, он начал ревновать. И тогда я поняла свою ошибку. Возможно, у меня не было романтических чувств к Виктору, но у него ко мне они были. Я стала замечать и другие вещи: он говорил мне, что я должна есть, во что одеваться, сколько мне нужно спать. Я не могла вздохнуть свободно. И если я не слушала его «советов», он проводил следующие несколько дней, игнорируя меня, хлопая дверьми и обходя меня стороной.

Однажды вечером, когда я поздно вернулась с работы, Виктор набросился на меня, обвинил во взбалмошности и сказал, что я должна вести себя как будущая мать. Я в шоке уставилась на него. Мы должны были быть друзьями, но я чувствовала, что нахожусь у него в подчинении. Мы поссорились, и я сказала ему, чтобы он не лез не в свое дело, что он мой друг, а не любовник, и уж точно не будущий отец.

Никогда не забуду, как он посмотрел на меня. Самодовольно, как будто знал секрет, который я не знала.

– Вообще-то, – возразил он, насмешливо кривя губы, – так оно и есть.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, но холодная рука стиснула мое сердце, когда до меня дошло, что именно он сделал.

– Зачем использовать анонимного донора спермы, если можно воспользоваться моей? – сказал Виктор. Это прозвучало так непринужденно. Он ввел свою сперму в мою матку без моего согласия. – Почему ты так смотришь на меня? Это не противозаконно.

Я накричала на него, сказала, что он меня оскорбил, солгал мне. Виктор слушал мою тираду: его глаза были холодными, как будто я была всего лишь ребенком, который устраивает истерику из-за пустяков. Я помчалась наверх и начала собирать свои вещи, перебирая в уме, куда бы я могла пойти. Я бы остановилась в отеле и купила недвижимость – у меня были сбережения, – и я все равно планировала сделать это вместе с Одри. Я не в состоянии была думать об этом после ее отъезда, но не могла оставаться там. Собирая вещи, я услышала, как в двери моей спальни поворачивается ключ. Виктор запер меня.

– Я не позволю тебе уйти, – заявил он через дверь, его голос был спокойным и зловещим. – Ты носишь моего ребенка.

Мне было так страшно, как никогда раньше. Виктор приносил мне еду, говорил, что делает это для моего же блага, что любит меня, хочет на мне жениться. Он не слушал, когда я говорила, что никогда не смогу думать о нем в таком ключе. «Я никогда не отпущу тебя, Роуз», – твердил он.