Хуа привели в комнату для допросов. Обвиняемых в убийстве всегда держали в наручниках и кандалах, поэтому передвигался он с трудом. Получив ожоги разной степени тяжести, Хуа до сих пор ходил в бинтах и повязках и все же не выглядел ни слабее, ни менее внушительно, чем обычно, – скованные движения казались лишь признаком степенности.

По другую сторону железной решетки сидели мужчина и женщина. Хуа знал их обоих: и Ло Фэя, и Му Цзяньюнь.

– Зачем пришли? – произнес он, садясь. – Я вполне ясно выразился. Напишите в моем деле «полностью признал вину» и успокойтесь.

– Мы по другому вопросу, – сказал Ло Фэй, понимая, что выудить правду у такого противника будет нелегко. Дикого зверя сначала надо измотать.

Хуа закатил глаза.

– Что тогда?

Выдержав паузу, капитан небрежно бросил:

– Ду Минцян сбежал из тюрьмы.

Хуа вскинул голову, тут же отвлекшись от разглядывания своих рук. Ло Фэй спокойно встретил его пристальный взгляд.

– Ду Минцян сбежал из тюрьмы, – повторил капитан с нажимом. – А прежде напал на троих сокамерников. Один из них – Хан Вэньчжи – сел в тюрьму всего полгода назад.

У Хуа дернулся глаз. После нескольких глубоких вдохов он успокоился и мрачно спросил:

– Все мертвы?

– Беспокоитесь о судьбе Хана? Он жив. Преступник перерезал ему горло, но не повредил главные артерии.

Хуа закрыл глаза и откинулся на спинку стула, глубоко задумавшись. Ло Фэй чувствовал, что его захлестнули волны эмоций, чего и хотел капитан.

Он медленно подбирался к добыче.

– Вы облажались. Ваш план мало того, что провалился, так в итоге еще и сыграл Ду Минцяну на руку, – усмехнулся он. – Вам его не одолеть. Зачем было пытаться?

Глаза Хуа гневно сверкали.

– Если я и потерпел неудачу, то лишь потому, что от полиции никакого толку.

– Любопытно… А ведь вы сейчас сидите в наручниках.

Хуа расхохотался. Ло Фэй смотрел на него, склонив голову набок, будто терпеливо пережидая детскую истерику. Когда хохот утих, он спокойно спросил: