– Ваш муж?

– Да.

– Вы думали, ваш муж убьет… кого? – спросил Конрауд.

– Своего брата, разумеется. Ведь это он, этот негодяй… А мы-то тоже хороши! Умолчали обо всем. Делали вид, что все прекрасно. Будто с Данни ничего не случилось…

– Так это Густаф?! Это он насиловал Данни? Он, а не ваш муж?

– Мой муж? Нет! Как вам такое в голову пришло!

– Значит, это делал его брат?..

– Несомненно, мы должны были заявить на него. Должны были немедленно пойти в полицию. А мы этого не сделали. Мы просто молчали. Конечно, когда мы обо всем узнали, этот зверь наконец оставил ее в покое… Но Данни… после стольких лет насилия она была сломлена. Потом она повзрослела и в один прекрасный день сказала, что и мы виноваты. Мы не только сами ничего не предприняли, но и ее заставили молчать. – Женщина взяла руку Ласси в свою ладонь и начала ее гладить. – Я пришла сюда, чтобы убедиться, что этому мальчику ничто не угрожает. Вернее, что братец моего мужа не причинит ему вреда. Я знаю, что Данни по нему с ума сходила. А мы считали, что внучка заслуживает лучшей партии – будто это самое главное в жизни! Мы все сделали не так! Все… – прошептала она. – Мы сделали все наоборот…

– Но почему вы думаете, что брат вашего мужа может причинить вред Ласси? – спросил Конрауд.

– Потому что Ласси все знает.

– Все?

– Да. Все, что Густаф вытворял с Данни. Я столкнулась с ним в дверях, когда пришла сюда. Он даже не захотел со мной разговаривать – сказал, чтобы я уходила. Мне показалось, что он не в себе. По-моему, он снова начал пить. Он сказал мне, что Ласси не заговорит, сказал, чтобы я не беспокоилась – он обо всем позаботился. Даже не знаю, что он имел в виду. По тому как говорил Густаф, можно было подумать, что он оказывает нам с мужем какую-то услугу.

– Вы столкнулись с ним, когда входили в палату? – спросил Конрауд.

Женщина кивнула:

– Я спросила его о Данни. Я не хотела верить, что это он ввел ей наркотик. Потому и спросила – хотела услышать из его собственных уст, он или не он ходил к Ласси и… убил Данни. Он сказал, что я спятила, но я больше молчать не буду! Больше он меня молчать не заставит…

Пока женщина произносила эти слова, Конрауд вдруг заметил, что Ласси не дышит. Он попытался нащупать у него пульс, но он не прощупывался. В ту же секунду Конрауд обратил внимание на электрокардиограф: он был выключен. Поэтому от прибора и не поступал сигнал. Конрауд опустил взгляд на катетер, закрепленный на запястье молодого человека, через который лекарственные препараты должны были поступать в вену. Однако зажим катетера был открыт.