В свободное от работы время, мы отдыхали и наслаждались жизнью в Нью-Йорке. Опять заехали в Сохо, приобрели костюмы, рубашки, туфли и обещанные духи Анне.

Побывали в китайском и мексиканском ресторане, купили билеты на паром, сплавали к статуе Свободы, зашли на обзорную площадку, полюбовались открывшейся панорамой мегаполиса.

Погуляли по Манхэттену, прошлись по Центральному Парку, впечатлившему своими природными видами, побывали даже на знаменитом Брайтон-Бич — «Маленькой Одессе», с улыбкой рассматривая витрины с русскими надписями. Даже пообедали в местном ресторанчике, попробовав блинчики с красной икрой, родной борщ, по которому уже успели соскучиться, и горячие, исходящие паром расстегаи с телятиной, минуту назад вытащенные из духовки.

Работа, поездки и прогулки по Нью-Йорку приглушили ощущение тревоги. Подозрительный латинос больше на глаза не попадался. Проходили дни и ничего не происходило. Все события со слежкой, Майерсом, тайные встречи с Мадлен ушли на задний план и уже не воспринимались так остро. Все чаще ловил себя на мысли, что моя тревога и ожидание чего-то плохого были вызваны усилившейся паранойей.

Разумом понимал, что это не так, но тихое, спокойное течение времени оказывало свое умиротворяющее действие.

Всю предварительную работу мы завершили за пять дней. Контракты с автомобильными концернами были подписаны, предварительный платеж за компьютеры в оффшорную компанию-прокладку на Каймановых островах переведен. Осталось найти брокера для торговли на фондовой бирже, но эту задачу я возложил на Адамяна-младшего, подробно проинструктировав какие акции, и в каком количестве надо приобретать.

На следующее утро мы, должны были вылетать обратно в Москву, и когда я после очередной продолжительной прогулки по Нью-Йорку и сытного ужина уже дремал, готовясь отойти ко сну, знакомый вкрадчивый стук в дверь, прозвучал громом среди ясного неба…

Чувство тревоги истошно завыло пожарной сиреной. Расслабление и спокойствие предыдущих дней улетучились мгновенно. Подсознательное ощущение наступающей беды, превратилось в разрастающийся ком в горле, мешающий дышать. Слюна стала отдавать горечью, сердце как бешеное колотилось о грудную клетку, на лбу выступили бисеринки пота.

«Звездец наступает», — обреченно мелькнуло в голове.

Я сглотнул, стараясь избавиться от царапающего горло кома, резко выдохнул и начал подниматься. Надел тапки и двинулся в холл. Там ожидаемо увидел белеющий на плитке прямоугольник конверта, просунутый под щель между дверью и полом…

В коридоре отеля уже никого не было. Я закрыл дверь, услышал щелчок запорного механизма и распечатал конверт. На листе бумаги было написано несколько строк заставивших меня похолодеть.