Норма была хмурой и сосредоточенной на дороге. Всем своим видом девчонка показывала, что не расположена к разговорам. Я это сразу понял и не навязывался. Некоторое время мы колесили по улицам, проверялись, потом свернули в Бронкс. Самый бедный и криминальный район Нью-Йорка я посещал ещё в прошлой жизни из любопытства. И сейчас узнал его моментально. Все те же невысокие здания, прямоугольные дома из красного кирпича с пожарными лестницами, определяющие облик города.

Тогда он был больше облагорожен скамейками, зелеными скверами, спортивными и детскими площадками, все дворы и стоянки офисов заняты автомобилями, которые чуть ли не стояли друг на друге. Сейчас машин, площадок для спорта, досуга и игр малышни имелось меньше, неухоженной территории — больше. Неудивительно.

Несмотря на поздний вечер, жизнь кипела. Призывно светились витрины баров, сверкали яркими надписями названия ночных клубов. Кое-где на тротуарах и скамейках спали бездомные, по улицам двигались стайки молодежи и людей постарше. Среди них преобладали откровенные маргиналы: чернокожие и латиносы с толстенными золотыми цепями в крикливых ярких пиджаках, разноцветных худи, в капюшонах, натянутых на глаза, мешковатых спортивных брюках, майках и футболках. Вся эта масса подростков, молодежи, мужиков и женщин среднего и пожилого возраста выглядела теми, кем и являлись: отбросами общества: дегенератами, бандитами и уголовниками. Видимо нормальные люди, проживающие в этом районе в явном меньшинстве, прогуливаться поздним вечером по криминальному отстойнику, не рисковали.

Местные обитатели громко разговаривали, пили пиво, орали друг на друга, размахивая руками, таскали на плечах гремящие музыкой стереомагнитофоны, хохотали на всю улицу, в общем наслаждались ночной жизнью. Среди них я заметил несколько белых, с такими рожами, что старина Ломброзо счел бы за честь занести их в свою коллекцию физиономий прирожденных преступников.

Норма припарковалась у одного из домов и сухо заявила:

— Идешь за мной. Ни в какие разговоры, ни с кем не вступать. Если возникнут какие-то проблемы, решу их сама.

— Как? — с любопытством поинтересовался я. — Это же Бронкс. Тут отребья — как дерьма в общественном сортире. А ты все-таки девушка.

— Очень просто, — блондинка расстегнула жакет и продемонстрировала рукоять пистолета за поясом джинсов.

— Будешь стрелять?

— Буду, — невозмутимо подтвердила девушка. — Но в самом крайнем случае. Надеюсь, до этого не дойдет.

— Дай бог, — я быстро огляделся.

Парочка придурков, выставив машины так, чтобы подсветить фарами баскетбольную площадку, кидала мяч в корзину. На ближней скамейке двое пацанов-латиносов в цветастых банданах и грязноватых майках, похоже из уличной банды, клеили девчонок: мулатку и белую. На дальних скамейках у деревьев виднелись силуэты очередной веселой, громко разговаривающей компании.