— А я ведь тут по вашу душу, Сергей Авдеевич.

— Вот как. Сразу по душу. На меньшее не согласны? Ах да, вы же у нас человек, склонный к душевным порывам и высоким чувствам.

— Это моя слабость, — скорбно кивнул Ледников. — Но вот мой коллега, — кивнул он на Градова, — кстати, представитель, как говорится, компетентных органов, такими слабостями не наделен. В силу специфики службы в этих самых органах.

Елозин, мгновенно обдумав услышанное, вполне спокойно, хотя и с некоторым напряжением поинтересовался:

— Я помню, что вы очень интересный человек, Валентин Константинович, способный на нетривиальные поступки. Но чем, позвольте узнать, я мог заинтересовать товарища из органов? Что-то я за собой не припомню ничего по этой части.

— Вот это самое печальное, Сергей Авдеевич. Человек с вашим опытом и вашей хваткой должен попадать в сомнительные истории только учитывая степень риска, а не по наивности или недоразумению…

— Что-то я совсем запутался, — развел руками Елозин. — Не надо меня пугать, давайте лучше начистоту, а там видно будет, где моя наивность, а где недоразумение с вашей стороны.

— Ну я сделал, что мог, — с намеком повторил его жест Ледников. — Сейчас вам зададут прямой вопрос, как это и положено, вы уж постарайтесь на него ответить.

Ледников откинулся на спинку стула, как бы отъединясь на время от разговора. Градов, профессионально рассудив, что пора менять философский тон беседы, нарочито бесцветным, бюрократическим голосом спросил:

— Господин Елозин, нас интересует, кому предназначается Константиновский рубль, который вам передал антиквар Нагорный?

Елозин явно не ожидал такого вопроса, но натренированный адвокатский ум сориентировался быстро:

— А в чем, собственно, дело? Даже если я что-то приобрел у антиквара Нагорного, это мое личное дело и я не обязан ни перед кем отчитываться.

— Хорошо, что вы не отрицаете сам факт, Сергей Авдеевич, — одобрительно кивнул Ледников. — Тем более что момент предачи снят на видео.

— Ого! А что у вас есть законное право снимать мою личную жизнь? — совершенно по-адвокатски взвился Елозин.

— Да бросьте вы эти свои адвокаткие штучки, — лениво, как от надоедливой мухи, отмахнулся Ледников. — Не до них. Вы все-таки не врубаетесь, Сергей Авдеевич, а ведь уже пора.

— Но я…

Градов перебил его все тем же суконным голосом:

— Еще раз повторяю вопрос: кому предназначается Константиновский рубль, который вам передал антиквар Нагорный?

Елозин недоуменно пожал плечами:

— Не понимаю, почему я должен сообщать вам сведения, касающиеся лишь меня лично!