— Да потому, что вам добра желают, Сергей Авдеевич! — с нажимом произнес Ледников.

— Потому что переданный вам предмет, похищен из одного столичного управления Следственного комитета, где проходит как вещественное доказательство в деле о двойном убийстве, — проинформировал Елозина невозмутимый Градов.

— Ну, вам достаточно? — быстро спросил Ледников. — Или огласить весь список. Там есть и другие весьма впечатляющие вещи. Если Шатунов, на которого вы работаете, окажется причастен к этому делу, мало вам не покажется.

Елозин прикрыл глаза. Кажется, картина стала для него проясняться. Еще немного, еще чуть-чуть…

— Вы хотя бы представляете бэкграунд этой вещи? — наклонился к нему Ледников. — Попробуйте представить, с чем столкнется Шатунов, для которого вы приобретаете эту вещь, когда выяснится, что она связана с холокостом? Что она была изъята во время войны нацистами у польского коллекционера, который потом погиб в гетто?..

— Погодите, — протянул Елозин руку в сторону Ледникова, словно пытаясь защититься от шквала вопросов ладонью.

— Хватит заниматься ерундой! — давил на него Ледников. — Хотите, чтобы вас задержали и составили протокол об изъятии у вас ценной вещи, похищенной у следствия, занимающегося убийством!

— Но ведь я не знал ничего! — вскричал покрывшийся красными пятнами Елозин. — Я просто приобрел вещь для своего клиента у проверенного антиквара! Я даже не знаю, кому она предназначается.

— Ну, Сергей Авдеевич!.. — разочарованно протянул Ледников. — Неужели вы просто шестерка? Мальчик на побегушках?

Но Елозину было не до оскорблений. У него, как он теперь окончательно уразумел, были проблемы куда серьезнее.

— И что же мне теперь делать с этим проклятым рублем? — застонал он.

— Как что? — удивился Ледников. — Вернуть государству.

— Как? Идти в прокуратуру и писать заявление?

— Не надо никаких заявлений, — вмешался Градов. — На данный момент ни вы, ни мы не заинтересованы в каком-либо шуме. Для начала вы сейчас возвращаете монету нам, и будем считать, что первая часть вопроса закрыта.

— А что я скажу…

— Шатунову? — договорил за него Ледников. — Правду. Но не всю, конечно. Вся правда — вещь трудно переваримая для таких господ. У них мозги деформированы большими деньгами. Так вот, скажете своему хозяину, что провели дополнительные изыскания, и выяснили — у монеты очень плохая предыстория. И вам пришлось отказаться от ее приобретения, чтобы не влипнуть в дерьмо. Вот и все.

— Ну, Нагорный! — никак не мог успокоиться Елозин. — Никогда не прощу!

— Простите, господин Елозин. Вы чего-то не поняли, — сурово оборвал его Градов. — Ни о какой мести Нагорному с вашей стороны не может быть и речи! Вы меня поняли?