– «Им» – это кому? За кем я должен пойти?

– Ефим Ефимович, я с вами откровенно, а вы!

– Для человека, предлагающего откровенный разговор, Родион Аркадьевич, вы придаете чрезмерную значимость малозначащим вещам.

– Воскресение – малозначащее слово?! Я чувствую нехватку воздуха. – Он расстегнул галстук-бабочку. – Как бы мне вам подоходчивей объяснить, мил человек… – схватился за мочку уха, закурил.

– Сделайте милость, присядьте, не ходите взад-вперед. Возьмите стул, не все же себя в кресло вдавливать.

– Простите!.. – Рука Родиона Аркадьевича с папиросой, которую он положил на спинку венского стула, вдруг напряглась, он вздрогнул от смеха: – Троцкий, Ленин… Понимаете, все, что натворили эти ваши вожди сердец, для меня вроде ампутации.

– Тем не менее ходили вы только что на своих двоих и довольно резво.

– Перестаньте паясничать, лучше напрягите воображение, загляните в будущее.

– Боюсь, не получится.

– Тогда я вам напомню, каким вас Тихон к нам доставил. Думаю, на это вашего воображения должно хватить.

И вдруг перевел тему:

– Знаете город такой – Баку? Баку на Кавказах. Столица резидентур всех разведок мира. Город нефти, денег, политики…

– У меня по географии не сказать чтобы хорошо было.

– Ничего, Ефим Ефимович, вам не помешает подкрепить свой бал экскурсом в историю большевистского движения Закавказья.

– К чему это все?

– К тому, что вы не знаете тех, на кого молитесь. Это вам не старухины голуби. Да знаете ли вы, что если бы не Рябой, он же Молочный, Красная армия была бы уже в Варшаве! Ему просто нужно было придавить вашего Льва Давидовича. Думаю, что и шифровой код поляки получили не без его участия.

И дальше он, нещадно чадя папиросами, говорил лишь об одном Чопуре. Не стоило труда догадаться, как сильно он его ненавидит. Быть может, сильнее, чем Советы.