— Да, мисс Коллинз?

Она вытянула вперед костлявый узловатый палец и резко ткнула Дэлглиша в грудь. Дэлглиш поморщился.

— Никто не имел права брать эту бутылку из туалета без моего разрешения или использовать ее для каких-то других целей, кроме как для чистки унитаза. Никто!

Было совершенно ясно, что являлось самым большим преступлением в глазах мисс Коллинз.

IX

IX

Без двадцати минут час появился мистер Кортни-Бриггз. Он торопливо постучал в дверь, вошел, не дожидаясь приглашения, и коротко заявил:

— Я могу уделить вам сейчас четверть часа, Дэлглиш, если вам удобно.

Его тон подразумевал, что это, безусловно, удобно. Дэлглиш согласился и указал на кресло. Хирург оглянулся на сержанта Мастерсона, который невозмутимо сидел со своим блокнотом наготове, и, помявшись немного, развернул кресло спиной к сержанту. Потом сел и сунул руку в карман жилета. Золотой портсигар изящной работы, который он вытащил оттуда, был такой тонкий, что, казалось, вряд ли его можно использовать по назначению. Хирург предложил сигарету Дэлглишу, проигнорировав Мастерсона, и не выразил ни удивления, ни особого любопытства, когда инспектор отказался. Прикурил сам. Руки, прикрывавшие зажигалку, были большие, с короткими пальцами: не тонкие и чувствительные руки практикующего хирурга, а сильные руки плотника, однако прекрасно ухоженные.

Делая вид, что занят своими бумагами, Дэлглиш наблюдал за ним. Это был крупный, но еще не толстый мужчина. Деловой костюм сидел на нем как влитой, облегая холеное, откормленное тело и усиливая впечатление скрытой, едва сдерживаемой энергии. Его все еще можно было назвать красивым. Длинные волосы, зачесанные назад с высокого лба, были густые и темные, за исключением единственной седой пряди. Может, он ее специально обесцвечивает, подумал Дэлглиш. Глаза его, слишком маленькие для такого крупного, довольно яркого лица, были хорошей формы и широко поставлены. И в них ничего нельзя было прочесть.

Дэлглиш знал, что именно благодаря мистеру Кортни-Бриггзу начальник местной полиции позвонил в Скотланд-Ярд. Из рассказа инспектора Бейли, преподнесенного несколько обиженным тоном во время их краткой встречи, когда Дэлглиш принимал дело к расследованию, легко было понять, почему так вышло. Хирург докучал ему с самого начала, и его мотивы, если только они поддавались рациональному объяснению, наводили на любопытные размышления. Сперва он рьяно утверждал, что Пирс, по всей видимости, убили, и что совершенно немыслимо, чтобы кто-либо из больницы был замешан в этом преступлении, и что местная полиция обязана действовать исходя из этого предположения и без лишних проволочек найти и арестовать убийцу. Когда их расследования не принесли немедленных результатов, он начал действовать сам. Это был человек, привыкший использовать все возможности, и они у него, безусловно, имелись. Некоторые лондонские знаменитости были обязаны ему жизнью, и кое-кто из них имел большой индекс вредности. Начались телефонные звонки (одни тактичные, с извинениями, другие — откровенно осуждающие) начальнику полиции и в Скотланд-Ярд. Чем больше руководивший расследованием инспектор убеждался, что смерть Пирс наступила в результате розыгрыша, закончившегося трагедией, тем громче мистер Кортни-Бриггз и его помощники заявляли, что она была убита, и все настойчивее требовали, чтобы дело передали в Скотланд-Ярд. А потом обнаружили труп Фэллон. Можно было ожидать, что это подтолкнет местное отделение криминальной полиции к новым действиям и тогда рассеянный свет, пролитый над первым преступлением, соберется в яркий луч и озарит картину второй загадочной смерти. Однако именно в этот момент мистер Кортни-Бриггз решил позвонить начальнику полиции и объявить, что в дальнейшем расследовании нет нужды; что для него очевидно, что Фэллон покончила с собой; что причиной этого могли быть только угрызения совести по поводу трагических результатов розыгрыша, убившего ее коллегу, и что теперь в интересах больницы без лишнего шума прикрыть это дело до того, как начнется новый набор медсестер, ибо под угрозу поставлено будущее всей больницы. Нельзя сказать, что в полиции не привыкли к подобным капризам энергичных натур, но это не значит, что их там одобряют. Дэлглиш подумал, что начальник полиции наверняка испытал большое удовлетворение, решив, что при сложившихся обстоятельствах будет благоразумнее вызвать Скотланд-Ярд для расследования обоих случаев смерти.