Хотя остальных сотрудников и заставили сидеть вместе, их не могли заставить подружиться. Иерархия все еще явственно ощущалась. Решетчатыми перегородками и жардиньерками огромная столовая была разделена на небольшие отсеки, в каждом из которых была воссоздана атмосфера отдельной столовой.

Сестра Ролф взяла себе камбалу с жареной картошкой, отнесла свой поднос к столику, за которым последние восемь лет сидела вместе с Брамфетт и Гиринг, и оглянулась вокруг на обитателей этого странного мира. В ближайшем к двери отсеке сидели, оживленно и громко разговаривая, лаборанты в своих замызганных халатах. Рядом с ними сидел старый Флеминг, фармацевт амбулаторного отделения, и желтыми от никотина пальцами катал хлебные шарики, похожие на пилюли. За соседним столиком — четыре стенографистки в голубых рабочих халатах. Мисс Райт, старший секретарь, работавшая в больнице уже двадцать лет, незаметно старалась есть побыстрее, стремясь вернуться к своей машинке. За ближайшей перегородкой расположилась группка специалистов вспомогательной службы — мисс Баньон, главный рентгенолог, миссис Недерн, начальник отдела медико-социальных проблем, и два физиотерапевта: они старательно оберегали свой статус, сохраняя вид спокойной, неторопливой деловитости, полнейшего безразличия к тому, что едят, и выбрав себе столик по возможности подальше от стола младших канцелярских работников.

И о чем все они думали? Может быть, о Фэллон. Вряд ли в больнице остался хоть один человек, начиная от врачей-консультантов и кончая палатными уборщицами, кто не знал бы уже, что еще одна ученица из Дома Найтингейла умерла при таинственных обстоятельствах и что вызваны сыщики из Скотланд-Ярда. Наверное, смерть Фэллон была сегодня предметом разговоров за большинством столиков. Но это не мешало людям обедать или продолжать свою работу. Так много было дел, так много других важных забот и так много слухов. И не просто потому, что жизнь должна продолжаться: в больнице эта избитая фраза обретала особый смысл. Жизнь продолжалась под действием движущей силы рождения и смерти. Поступали плановые больные; кареты «скорой помощи» ежедневно изрыгали новые порции людей в тяжелом состоянии; вывешивались списки тех, кому предстояла операция; покойников одевали и укладывали в гроб, а выздоровевших выписывали домой. Смерть, даже внезапная и неожиданная смерть, была более привычна для этих юных учениц с цветущими лицами, чем даже для самого опытного пожилого сыщика. И вообще, смерть вряд ли могла потрясти их. Либо ты примиряешься со смертью на первом курсе, либо отказываешься от мысли стать медсестрой. Но убийство? Это совсем другое дело. Даже в этом ожесточенном мире люди все еще испытывали животный страх перед убийством. Но сколько человек в Доме Найтингейла на самом деле верили, что Пирс и Фэллон были убиты? И присутствия чародея из Скотланд-Ярда с его свитой будет недостаточно, чтобы поверить в это странное предположение. Существовало слишком много других возможных объяснений, и все — гораздо проще и правдоподобнее, чем убийство. Дэлглиш может предполагать что угодно — надо еще доказать это.