«Грейс!

Писать эти строки для меня труднее всего, что мне доводилось делать в жизни. Но каждый день, проходящий без по крайней мере попытки поговорить с тобой, причиняет мне такую боль, какую ты не можешь себе представить. Конечно, все случившееся для тебя просто убийственно. Я даже подумать боюсь, насколько убийственно. Но я знаю, какая ты сильная, и знаю, что ты сможешь это пережить.

Думаю, все сводится к тому, что я так и не смог в полной мере оценить тебя и семью, которая у нас была. Есть – осталась. Что бы теперь ни случилось, тот факт, что мы семья, нельзя изменить. Или, по крайней мере, именно это я твержу себе, когда мне совсем плохо.

Я совершил страшную, ужасную ошибку. Сам не могу поверить в то, что натворил. Меня словно одолела какая-то болезнь, и я просто потерял над собой контроль. Я поверил, что эта женщина отчаянно во мне нуждается, поскольку ее ребенок очень серьезно болен, а я смог бы помочь ему выздороветь – и я счел это достаточной причиной для того, чтобы дать слабину. Я откликнулся и посочувствовал ее горю – и не я это все начал. Я знаю, что в итоге это не имеет значения, но для меня важно, чтобы ты это поняла. Мне было ее очень жаль, и мне кажется, что мое желание помочь ей взяло верх над всеми остальными чувствами. Когда она сказала мне, что беременна, я подумал: если бы я просто сделал ее счастливой и взял бы на себя заботы о ней, я мог бы держать ее подальше от тебя и от Генри, и у нас бы все продолжилось, хотя от этого стрессового состояния меня буквально разрывало на части. Сам не знаю, как мне удавалось не сорваться и жить прежней жизнью. Затем, как казалось, после всего, взамен благодарности за все усилия, что я приложил ради нее и ее сына, который теперь здоров благодаря мне, она заявила, что снова беременна. Она хотела уничтожить нас как семью, но этого я ей не мог позволить. Я предпринимал отчаянные попытки защитить вас. Не было ни секунды, когда кто-то был мне дороже тебя и Генри. Надеюсь, ты сможешь поверить этим моим словам.

О происшедшем в декабре я написать не могу, разве что скажу, что худшего со мной не случалось за всю жизнь. Произошло нечто жуткое и ужасное, и всякий раз, вспоминая об этом, я едва не теряю рассудок. Я не могу изложить это на бумаге, просто не в состоянии… Но однажды, когда мне повезет больше, чем я того заслуживаю, мне больше всего на свете захочется с тобой об этом поговорить, если у тебя хватит смелости меня выслушать. Ты – лучший слушатель из всех, кого я встречал. Как много раз я думал: как же мне повезло, что меня так выслушивают и так любят. Теперь при мысли об этом меня одолевает невыносимая боль.