– Генеральша Шевалдина скончалась, – сказал Сидоров. – И обстоятельства смерти вызывают у меня некоторые вопросы. Нужно ваше заключение.

– Шевалдина? – пораженно переспросил Фальк. – Позвольте, она же вчера была у меня в гостях!

– Неужели? – заинтересовался урядник. – Жаловалась на здоровье?

– Не столько на здоровье, сколько на серого монаха…

– На кого?! – воскликнул Сидоров.

– Ох, Александр Петрович, заходите пока, – Фальк отстранился от двери, приглашая урядника в дом. – Я сейчас оденусь и пойдем. По дороге расскажу, что мне известно.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

«Всякий обыватель, ищущий беспокойства, имеет право пристроиться на даче»

Из дореволюционного «Положения о дачах»

Как известно всем жителям столицы, как коренным, так и приехавшим в поисках лучшей доли, всяк уважающий себя петербуржец на лето должен переехать на дачу. И даже если дела заставляют тебя остаться в городе, как минимум семью на природу ты вывезти обязан! Еще в марте-апреле самые прозорливые дачники (из тех, что не имеют возможности содержать собственный дом) начинают подыскивать себе удобные варианты на лето. Страсть, сколько мелочей нужно учесть! Желательно бы у моря. И чтобы от Петербурга недалеко. И станция чугунки под боком. И цивилизованные развлечения обязаны быть (а то в глуши недолго с тоски околеть). И соседей бы попредставительнее – дочки на выданье сами себя не пристроят. В общем – сущий кошмар!

Дачная деревушка Зеленый луг, затерявшаяся на берегу Финского залива, в число наижеланнейших направлений не входила. По мнению отдыхающих, близость Петербурга неблагоприятно сказывалась на здешнем воздухе. Любителей цивилизации более привлекал знаменитый Сестрорецк. Многие отправлялись в Великое Княжество Финляндское, в Терийоки, например (хотя и этот поселок, поговаривают, испортился за последние несколько лет) или дальше, за Выборг.

Таким образом, Зеленый луг вполне успешно избегал того дачного сумасшествия, что начиналось весной. Нет, гости, безусловно, прибывали, и в больших количествах, но вели себя на удивление чинно и прилично. Многие наезжали несколько лет подряд, а потому образовали уже особую, отпускную касту, вопреки неписанным правилам, гласившим, что всесословная дачная дружба, не признающая чинов и статусов, заканчивается по возвращению в Петербург. Идиллия, правда, объяснялась довольно легко – общество «зелененьких» изначально оказалось довольно монолитным. Сюда на лето выбирались профессора, врачи, адвокаты и чиновники не первого, но и никак не последнего разряда. А значит продолжать общение в осенне-зимние столичные деньки считалось незазорным.