– Но смотри без фокусов! – погрозил кулаком Пит. – А то тюкну топором в порядке самообороны – и дело с концом.

– Да и тюкни, хоть мучиться больше не бу- ду, – устало ответил пленник, то ли огрызаясь, то ли всерьез. Кажется, он и сам это не вполне понимал.

У костра Скай все-таки снял ремень и повязки с рук Ника, хотя кучер смотрел на это неодобрительно и напоказ держал топор под рукой. Одержимости сейчас в пленном действительно не чувствовалось. А фокусы с невидимостью с волшебником не проходили. Вообще, уловки нечисти уступают настоящему волшебству в прямом противоборстве. Хотя, конечно же, иметь их в дополнение к основному арсеналу Скай бы не отказался.

Рассказ Ника о том, как он попал в особняк и оказался на пыточном столе безжалостного господина Юстиниана, вполне совпадал с тем, что успел понять и сам Скай. Только Ник не знал, что Юстиниан мертв: пропустил все самое интересное, пока его тело привыкало к подселенным духам. Их стремлений он, кстати, совсем не ощущал. Голосов тоже не слышал. А вот болели знаки гораздо сильнее, чем должны бы болеть порезы такой глубины. Из чего Скай сделал закономерный вывод, что так тело реагирует на вселение чужеродных сущностей. А потом появился совсем другой дух – и вот с ним Нику не поздоровилось.

Сначала Скай подумал о Темном Духе. Но, вспомнив, как ведут себя одержимые нечистью, отмел эту версию. Тот, кто хотел найти волшебника, чтобы разорвать связь, был человеком. Немертвым человеком, причем, скорее всего, волшебником. Кусочки головоломки вставали на свои места.

Теперь Скаю уже хотелось поскорее вернуться в имение и закончить наконец это проклятущее дельце. Проводить в последний путь злосчастного господина Юстиниана.

– Пит, а скажи-ка, где учится сын твоего господина? – проверил он последнюю догадку.

– В Академии Волшебников, – подтвердил подозрения кучер.

– А те, другие наследники – среди них нет магов, да?

– Ну, клясться я бы не стал. Но, кажется, нет.

– Ну теперь, по крайней мере, понятно, почему в наследники выбрали именно его. Видимо, старый господин понимал, что осталось ему недолго. Вот и примерился заполучить тело помоложе.

– А что за связь ему разорвать понадобилось?

– Призрак связан или с телом, или с домом, или с местом смерти. А волшебники умеют разрушать эту связь. Обычно для того, чтобы упокоить несчастного с миром. Но Освобождение и Упокой – это два независимых заклятья, хоть и используют их обычно в связке. Тут старик все правильно рассчитал. Могло бы и сработать.

После обеда одержимый подошел к настороженному Питу. Долго переминался с ноги на ногу, пока кучер не буркнул:

– Ну?

– Я знаю, что ты мне не веришь. Но все равно должен извиниться. Я не хотел тебя убивать, правда! Просто со зла сказал, что убил бы.

Пит помолчал немного. Потом сказал примирительно:

– В другой раз не прощу, имей в виду.

Экипаж был вымыт и блестел черным лаком. Лошадь тоже сменила масть с грязно-бурой на серую в яблоках. Но трогаться в путь к городу никому не хотелось.

Одержимый тихо сидел у колеса, обхватив колени руками.

Кучер вычесывал безупречную уже лошадиную гриву в пятый раз.

Волшебник шевелил палочкой в костре, который давно пора было залить.

В конце концов Пит не выдержал первым:

– Слушай, а может, не будем сдавать его страже? Он же как будто и правда не при делах. Пострадавший тут я, а я его уже простил. У меня к тому духу гораздо больше вопросов. – Кучер потер синяк и поморщился.

Скай улыбнулся.

– А я думал, тебе такое предложение не понравится. Вот только бросать его сейчас тоже нехорошо, а назад в особняк везти нельзя: дух в него уже дважды вселялся, в третий раз даже спрашивать не будет, войдет как к себе домой.

– Не надо в особняк! – взмолился одержимый. – Хоть в тюрьму, но только не назад.

– А я ему комнату в таверне сниму на недельку, – щедро предложил Пит. – Дождешься нас? А там придумаем, что дальше делать.

Ник кивнул.

Скай идею одобрил. Даже если одержимый сбежит, скорее всего, он уже не особо опасен. И вряд ли он побежит на каждом углу хвастать узорами на спине и новообретенными волшебными умениями. Сам понимает, что нужно помалкивать. А больше от него ничего и не требуется.

– А как у тебя с бюджетом, Пит? Мне бы кое-что прикупить в городе, исключительно для дела.

– Надеюсь, не рог единорога? – засмеялся кучер. – А то его в Скалках, поди, и не найдешь.

– Пряности, мед, травы, соль, – перечислил волшебник. – Ну и еды побольше. Магические компоненты у меня как раз есть, а того, что везде можно найти, не припас. Все думал, как понадобится – так и куплю.

– На еде мы с тобой разоримся, пожалуй, – продолжил веселиться Пит. – Я ж когда буду отчитываться за траты, мне господин не поверит, что можно столько сожрать. Придется ему тебя за обедом показывать. А если серьезно, то все будет.

Теперь сборы не заняли и четверти свечки. Экипаж бодро покатился к виднеющемуся вдали городу.

Дородная хозяйка таверны встретила их как родных. Картошка со шкварками была еще вкуснее, чем в первый раз. Пит шутил и перешептывался с пышногрудой Олси. Девушка звонко смеялась и грозила кучеру пальцем.

Решили заночевать в таверне, а утром сходить на рынок и выезжать обратно. Ник клятвенно пообещал сидеть в комнате и не делать глупостей. Скай ему даже верил. Одержимому в городе оказалось нелегко. Громкие звуки, прикосновения, просто проходящие слишком близко люди заставляли его вздрагивать и сжиматься в комок. Только в комнате, прижавшись спиной к стене, он наконец смог расслабиться.

Пит вечером оставил их в комнате и куда-то ушел. Обещал вернуться к ночи, но если вдруг нет, то беспокоиться все равно не надо. Скай понимающе кивнул.

У волшебника тоже были дела. Он сходил к хозяйке и одолжил небольшую ступку. Достал купленный еще в Среднем Городе пучок мяты и принялся за работу. Для отвара мята годилась и просто раскрошенная, а вот в магическое зелье нужен был тонкий порошок.

Одержимый какое-то время наблюдал за его работой, потом заскучал и уснул крепким, но беспокойным сном. Он дергался, вскрикивал и все порывался, не просыпаясь, куда-то бежать.

Пит вернулся на рассвете возмутительно довольный, чисто выбритый и в новых штанах. От него на всю комнату пахло вином и цветочными духами.

Скай, которому рядом с беспокойным одержимым спалось не слишком хорошо, встретил его кислой физиономией.

– Не превращай меня в жабу, о ужасный волшебник, – слишком громко смеялся кучер. Если бы Скай это умел, как раз сейчас он бы всерьез задумался о превращении весельчака даже не в жабу, а в таракана. Жабы – они же тоже могут громко квакать.

– Я с дарами! – Пит протянул волшебнику сверток, от которого пахло грушевым пирогом.

– Хорошо, превращение отменяется, – усмехнулся Скай, принимая пирог. – А если ты еще и попить чего-нибудь повкуснее воды раздобудешь, то я пообещаю никогда не превращать тебя в жабу.

– А я уже договорился. Сейчас Олси принесет травяной отвар. Бодрящий!

– Не быть тебе жабой, – вздохнул волшебник.

– Увы, – смиренно кивнул Пит.

На рынок пошли все вместе. Даже одержимый собрался с мыслями и заявил, что если он и сможет куда-то пойти в ближайшее время, то только в уже немножко привычной компании. А выходить ему надо – может быть, так получится что-то вспомнить.

Пит нахмурился, велел ждать в комнате и ушел. Вернулся он через полсвечки с одеждой, изрядно поношенной, но чистой, бритвой и гребешком.

– Вообще, тут в пристройке есть помывочная с чаном, и просят за это удовольствие совсем недорого. Но ждать нам тебя сейчас некогда. Так что приведи себя в мало-мальски пристойный вид – и ладно.

Скай, которому тоже очень хотелось чан теплой воды и кусок мыла, печально вздохнул.

Заметивший это Пит развел руками:

– Если мы хотим купить все самое свежее, идти на рынок надо сейчас. Осеннее торжище же – к полудню от нужных тебе трав могут только чахлые веники остаться. А еще мне все-таки любопытно с народом потрындеть. Сейчас тут со всех окрестных деревень торговцы ошиваются. Вдруг что интересное всплывет? А помывка от тебя никуда не денется, можем тут даже на лишние сутки задержаться. В городе, кстати, есть горячий ключ и на нем купальня – говорят, целебная.

Скай идею одобрил. Но смотрел он на спину переодевающегося Ника. Сейчас, при свете дня, было видно, что знаки на его коже образуют три очень похожих друг на друга круга. Словно кто-то перерисовал один и тот же рисунок трижды с небольшими отличиями. В этом было что-то неуловимо странное, но волшебник пока не мог понять что.

Скай решил, что подумает об этом позже.

Умытый, выбритый, причесанный и переодетый в чистое, Ник стал похож на ученика писаря или помощника лавочника. Ну или на студента, подумалось Скаю. Тогда и бледность была бы объяснима: много над книгами страдал. Лицо у него оказалось умное, с правильными чертами. Серые глаза смотрели внимательно, с легким прищуром. Русые волосы он собрал в короткий хвостик, и эта прическа сделала его совсем юным.

– Ник, а сколько тебе лет? – поинтересовался Скай.

Одержимый задумался, сразу став мрачнее и старше.

– Кажется, восемнадцать, – неуверенно сказал он в итоге. – Трудно вспоминать.

Скай в свои двадцать пять сразу почувствовал себя умудренным прожитыми годами старцем.

Рынок был шумен и пестр. Не так, конечно же, шумен, как столичная ярмарка. Но после тишины имения Скай чуть не оглох. Пит, на правах почти что местного, чуть ли не бегом тащил спутников мимо шерстяных платков, цветных лент и гор капусты куда-то в самые недра торжища. Наконец они миновали ряды телег, расстеленных прямо на земле дерюг и кривых переносных столиков и оказались на неширокой улочке из лавок, которые, видимо, оставались здесь и в обычные дни.