– Неплохо, – вымолвил наконец Скай, обретя дар речи. – Угощайтесь яблочком, сударыня!

Руки, конечно, сразу же выдали «сударыню» с потрохами. Сколько Олси ни билась, пытаясь создать хоть какое-то подобие маникюра, но ободранные о колючий кустарник, потрескавшиеся руки с обломанными, а местами и сорванными ногтями принадлежать приличной девушке не могли никак.

– Придется перчатки носить, – грустно сказала Олси. – Я достану.

Когда настоящая девушка вышла за дверь, Пит выдал последние наставления девушке ряженой:

– Сейчас Олси тебя отведет к тетушке Лиз. Она знает все, что нужно знать. Остальные – нет. Так что веди себя осторожно. Я договорился, чтобы тебя приютили на две недели. Мы, конечно, управимся за пару дней, но лучше иметь запас времени. Сиди тихонько, пока мы за тобой не придем. Отъедайся, отсыпайся и все такое. Книжек у тети попроси. Читать-то умеешь?

Ник кивнул, улыбнулся уголком рта и прошептал по возможности тоненьким голоском:

– Спасибо, вы такой добрый!

Девица получилась немного охрипшая, но кого же этим удивишь осенней порой.

Вернулась Олси с парой перчаток, и «девушки» ушли.

Скай сходил на кухню и принес бутыль с уже остывшим взваром. Из вежливости предложил Питу, но тот отказался.

– Я от одного запаха слипся, как муха в плошке с медом.

– Мне больше достанется. – Скай бережно поставил бутыль в корзину. – Утром поедем?

– Ага! Чего тянуть-то? Призрак же там с голодухи не издохнет.

– Увы, – согласился Скай. – А что ты там узнавал, когда днем ходил погулять?

– Да мне было очень любопытно, почему гробовщики не разболтали всему городу про странные шрамы у мертвого господина на пузе.

– И?

– А они их и не видели. Привратник сам подготовил тело к погребению. Они его из дома только в склеп унесли и в гроб засунули.

– Не удивились?

– Не особо. Привратник всегда был странноват, но к господину очень привязан. Что удивительного, что он решил сам отдать покойному последние почести и позаботиться о теле?

– И верно.

– Ну а больше ничего интересного я и не узнал. Ну, если не считать того, что у бродячих торговцев, да и у обычных бродяг окрестности Хрустального озера уже много лет считаются недобрым местом. Пропадает тут народ, ну, то есть раньше пропадал, а сейчас просто не суется никто. На рудничную нежить думают – столько там в свое время народу недоброй смертью перемерло. Но кто знает, не приложил ли к этому руку покойный господин?

Обитель Пречистых Сестер уютно расположилась в большом особняке в самом центре Скалок. Община Сестер в деньгах обычно не нуждалась: в их рядах всегда было немало волшебниц, уставших то ли от мужского общества, то ли от конкуренции с коллегами. Сестры торговали зельями, оказывали лекарскую помощь и пользовались поддержкой Гильдии волшебников. Больше Ник о них ничего не знал – не то из-за прорех в памяти, не то потому, что никогда особенно не интересовался. Позиция Пречистых Сестер по отношению к остальному миру была четкой: вы не лезете к нам, мы не лезем к вам. Мир, наученный несколькими кровавыми стычками, на которые неизбежно реагировала еще и волшебная гильдия, понял и принял. Мирные Сестры были куда приятнее разъяренных.

Темная громада особняка в ночи всколыхнула в одержимом утихший было ужас. Даже колени предательски задрожали. Но позволить идущей рядом почтенной даме это заметить было бы слишком унизительно. Поэтому Ник сжал зубы и пошел вперед. Хотелось стать незаметным. Но это было бы и вовсе неуместно.

В саду особняка пахло палой листвой и поздними цветами. Немножко – терпким лиственным дымом. Чуть-чуть – травами.

Из темноты молча вынырнули две большие пушистые собаки. Придирчиво обнюхали гостя и принялись радостно скакать вокруг женщины, пыхтя и тихонько поскуливая. Тетушка Лиз погладила их по мягким ушам и шепнула Нику:

– Они смирные. Но один… одна им лучше не попадайся! Их платьем не обманешь.

– Да я бы вообще не хотел… не хотела из дома выходить.

– И то верно, милая! Сиди в комнатке, пока не отойдешь от пережитых ужасов.

Ник уставился на даму с недоумением. Откуда… Но тут же понял, что она всего лишь поддерживает легенду про мужа-тирана.

Через кухонную дверь они вошли в дом, и Нику вдруг стало легко и тепло. Этот дом точно не имел ничего общего с тем ужасным местом. Пахло едой, травами, глаженым бельем, деревом от сложенных в ящик у входа дров. Жизнью.

– Сейчас отведу тебя в комнату, милая, – подмигнула тетушка. – Постель и ночную сорочку выдам. Спи и ничего не бойся.

– Спасибо, – шепнул Ник.

Ночью Скай наконец-то смог выспаться. А утро началось с вежливого, но настойчивого стука в дверь. Заспанный Пит открыл и недовольно уставился на молоденького стражника в безупречно вычищенной и отутюженной форме.

– Ну? – угрюмо буркнул кучер.

– Господин начальник стражи приказал мне передать послание господину волшебнику, именующему себя господин Скай, – отчитался новобранец и замер.

Пит смотрел на стражника, стражник смотрел на Пита. Пауза затягивалась.

– Передавай, – вмешался наконец вылезший из постели волшебник.

– Господин начальник стражи приказал сообщить вам, что Мик, сын Ганса, известный также как Меченый, минувшей ночью совершил акт самоубийства путем повешения в неиспользуемом лодочном сарае на Малой пристани, принадлежащем вдове купца Нарима Хромого.

Отчеканив сообщение на едином, кажется, дыхании, стражник замолчал и уставился теперь на Ская. Не до конца проснувшийся волшебник пару минут осмысливал, кто там какой известный акт совершил.

– Что-то еще? – раздраженно спросил Пит.

– Никак нет! – отчеканил стражник.

– Тогда ступай, – отправил его восвояси Пит, и стражник удалился, чеканя шаг подкованными сапогами.

– Вот где их таких находят, а? – возвел глаза к потолку кучер. – Так и представляю, как он вылазит из мамки, красный такой, с пуповиной еще, и пищит: «Младенец номер один к месту дальнейшего проживания прибыл!»

Скай представил. Стало смешно и жутко одновременно.

– Бррр.

– Вот и я так думаю, – поддакнул Пит.

– А что ты думаешь про новость?

– А что тут думать? – пожал плечами кучер. – Злодей следы заметает. Очевидно же, что вчера он погорячился. Разозлился или испугался, не знаю. Но увидеть нашего одержимого друга он явно не ожидал. Задергался, да и сделал первое, что в голову пришло. А потом поостыл и понял, что мог оставить какие-то следы. Рабская пыль – это чуть ли не посерьезнее убийства будет. И избавился от исполнителя просто на всякий случай.

– А откуда она у него вообще взялась? Вот так просто из кармана достал?

– А вот это самый интересный вопрос. Я не зря нашего юного друга тряс насчет торговли: ходит такой слушок, что где-то в здешних краях эту дурь растят. А он травник, причем из бродячих торговцев вроде бы. Они всегда первые на подозрении.

– Думаешь, Ник сам из них?

– Нет, уже не думаю. Тут он верно заметил: у тех, кто под смертным приговором ходит, страх перед стражей въедается до печенок. Вот как у него чутье на травы никакая потеря памяти не вытравила, так у этих ребят – страх. Ну или иногда, редко-редко, встречаются типы, которые уже вообще бояться разучились. А он боится того призрака. И еще темноты, особенно в узких коридорах. А парни в форме ему безразличны, так что, уверен, совесть у него более-менее чистая.

– Тогда, наверное, он где-то торговцам дорогу перешел? Но где и как?

– Да кто ж его знает, если он и сам не помнит? Но всякие запрещенные травы часто возят вместе с обычными: среди запахов перца и пряных травок даже натасканная собака нюх теряет. Так что пересечься с ними где-то он мог запросто. Может, видел что-то, не предназначенное для его глаз? Он уже и забыл, а тот дядька его помнит. Кстати, а тебя он тоже видел?

– Мы глазами встретились, но я не знаю, понял ли он, что мы с Ником вместе.

– Наверняка. Он же потом за вами до медового ряда проследил, показал Ника своей марионетке. Так что ты теперь тоже под угрозой. Он знает, что ты можешь его узнать. Так что не расслабляемся и по сторонам зыркать не забываем.

Глава шестнадцатая

Глава шестнадцатая

Из города, однако же, выехали без приключений. Отъевшаяся и отдохнувшая лошадь катила экипаж легко и будто бы даже с удовольствием. Скай, уже предчувствующий ужасную тряску на паршивой горной дороге, даже слегка позавидовал короткой лошадиной памяти.

Пит, с которым волшебник поделился этим соображением, от души посмеялся.

– А зачем ты заранее страдаешь? До той дороги еще доехать надо. Может, у нас сейчас колесо отвалится, например, и мы тут застрянем на весь день – так ты что же, выйдет, зря страдал? Или весь день будешь страдать? Если б я по каждой предстоящей или прошедшей неприятности страдал, у меня бы уже страдалка отвалилась.

– Так она и отвалилась! – рассмеялся Скай. – Поэтому и не страдаешь.

Жить сразу стало немного веселее. Даже лесная дорога поначалу казалась терпимой. Ручей посредине дороги снова подсох и перестал мешать. Лесная сырость пахла грибами и палой листвой. Грязную лужу, в которой они так неудачно завязли в прошлый раз, кто-то уже перекрыл гатью из веток. Дорогу наездили за эту пару дней. Горожане готовились к зиме: запасали дрова, собирали ягоды и грибы. Вот и сейчас вдали кто-то аукал, перекликались звонкие женские голоса.

За перевалом все переменилось. Здесь не было слышно никого, кроме птиц. Дорога будто бы стала только хуже, хотя на ней не было видно других следов, кроме позавчерашних колес их экипажа. Похоже, люди и правда побаивались сюда соваться. Но на этот раз хотя бы ничего не сломалось.