Обратился к нам с заявлением директор одного кооператива. По пустяковому долгу ему накрутили столько штрафных санкций, что его долг вырос в сотни раз и стал просто астрономическим. И отдать те суммы, которые с него требовали, он уже не мог. Те, кому он был должен, работали под бандитской «крышей», которую они и уведомили, что он не хочет долг возвращать. К нему в офис приехали человек семь, хорошо вооруженных. Угрозы убить его, детей и жену, сразу посыпавшиеся на него, были очень реальны, нервы его не выдержали, и он написал заявление. Мы разработали план операции, а его, перед новой встречей с бандитами, снабдили диктофоном и попросили в ходе беседы уточнить у них, что с ним и его семьей будет, если он не найдет деньги, чтобы с ними расплатиться. И особенно спрашивай, кто они такие, кто у них главный и наиболее авторитетный.

Диктофон

Правда, диктофон, которым мы его обеспечили, был не очень хорошего качества, но ждать и искать другой мы не рискнули. Он пошел на эту встречу, а мы сидели рядом с его офисом в машинах и ждали. Примерно через час он подал условный сигнал, и мы ворвались к нему в офис и задержали всех. От неожиданности те так растерялись, что не оказали нам никакого сопротивления. А могли. Когда мы надели на них всех наручники и тщательно обыскали, то изъяли два автомата, несколько пистолетов и гранат. Серьезные люди. И для начала им всем было обеспечено незаконное хранение и ношение огнестрельного оружия и боеприпасов к нему. Уже неплохо. Но что скажет диктофон? К нашему великому счастью, на нем было четко и ясно записано практически всё необходимое, чтобы предъявить обвинение в участии в организованной преступной группировке, угрозах убийством и многое другое. А также стали известны те, кто их послал: те преступные авторитеты, кому задержанные бандиты подчинялись. (Такая болтливость задержанных их главарей очень не порадовала, когда мы сразу поехали и их всех тоже задержали.) Но что нас очень обрадовало, так это то, что в кармане одного из них мы обнаружили новенький, очень хорошего качества диктофон. Он тоже был включен до начала беседы, а запись на нем оказалась ещё лучшего качества, чем на нашем диктофоне.

Я не смог удержаться, чтобы не задать одному из них вопрос:

— А зачем вы, дебилы, диктофон принесли и включили на этой встрече? Наверно, решили, что если у ментов запись не получится, то в суде вашу послушают?

Ответ меня поразил:

— Чтобы потом прослушать со старшими и провести разбор, правильно ли мы требовали, по понятиям или нет, реально ли звучали угрозы.

Больше вопросов у меня не было. По этому дел у практически всем участникам банды, которых мы задержали, в суде дали столько лет, что у них было очень много времени обдумать, правильно ли они угрожали, по понятиям или нет, реальны ли были угрозы и не лучше ли было бы им всем в домоуправлении работать сантехниками.

Просто смешно

Просто смешно

Время от времени мы в уголовном розыске уделяли время профилактике преступности. Так мы называли свои рейды по злачным местам, притонам и прочим точкам, где скапливались «наши клиенты». Задерживали подозрительных граждан и проверяли их на причастность к преступлениям. Иногда задерживали преступников, но часто просто давали им понять, что мы помним о них и видим их. Это тоже была своеобразная профилактика, оказывающая влияние на криминогенную обстановку в районе. Одно всегда нас напрягало: отсутствие необходимого транспорта. У нас в уголовном розыске был один ВАЗ-21013 «Жигули», и много в него не посадишь. А в дежурной части был УАЗ-469, но мы не могли снять его с дежурства. Да и он не очень годился. Лучше всего нам подходила автомашина, которая была приписана к медицинскому вытрезвителю. У неё был закрытый, обшитый железом кузов с запирающейся снаружи дверью. В него можно было и тридцать человек погрузить. И в автомашине два милиционера, одетых в форменную одежду, которые нам помогали. Не всегда нам разрешали её привлечь, но время от времени давали.

Жизнь калибра 23 мм

В этот день нам её дали, и мы поехали по району. Проехали по некоторым адресам, но никого не задержали. А вот на ул. Донской пошли в адрес и задержали несколько человек. Оба формовых были с нами, и я говорю одному из них: веди первого в машину, а остальных мы сами приведем, когда оформим. Он его и увел.

Минут через десять спускаемся к машине. Возле неё никого. Машина закрыта. Открывается только снаружи, а внутри нет даже отверстия для ключа. Открываем и видим, что внутри на лавочке сидит наш милиционер, а вот нашего-то задержанного с ним и нет. «И что тут случилось?» — спрашиваем.

Он нам рассказывает, что вывел задержанного и подвел его к машине. Открывает он «будку» и пытается запихнуть задержанного туда. А тот был человеком пожилым и ещё по дороге жаловался, что у него нога болит. И он говорит: «Ты, командир, залезь первый, подай руку…» Мы с пьяными так и делаем, так как сами они подняться в машину не могут. Формовой запрыгивает наверх и не успевает даже развернуться, как задержанный довольно резво захлопывает дверь. И всё. Для тех, кто не знает: изнутри она не открывается, даже отверстие для ключа зашито металлом. Рации с собой нет. Стучать бесполезно. Вот и сел на лавочку ждать, пока откроют.

Ржали все, даже он сам.

Жизнь длиною 23 мм

Жизнь длиною 23 мм

Жизнь человеческая по-разному отмеряется. Кому сто лет жить отмеряно, кому меньше. Бывает, что всего несколько минут живет человек. Но все равно это временные отрезки. А в моей истории жизнь человеческая была отмерена в миллиметрах. Двадцать три миллиметра.

Молодой парень двадцати пяти лет сел в поезд во Владикавказе, занял свое место в купе и уже через десять часов должен был сойти в Ростове-на-Дону. Но в купе вошли еще три пассажира. Это были военнослужащие, возвращавшиеся домой после службы в «горячей точке». А поскольку они возвращались живыми и здоровыми, то радовались этому без оглядки. Столик в купе сразу был заставлен бутылками с вином, и, когда поезд остановился в Ростове-на-Дону, вся компания уже клялась друг другу в любви и вечной дружбе, при этом никто уже «лыка не вязал».

Парню выходить, а он себя не помнит. И, естественно, не помнил он и о снаряде 23 мм, который ему подарили на память его новые друзья и который он сунул в рюкзачок и сразу о нем забыл. А на перроне, естественно, он был задержан милицией и препровожден в медицинский вытрезвитель. Вот там, при осмотре, этот снаряд был обнаружен, составлен об этом акт, и снаряд направили на экспертизу. И он официально был признан боеприпасом, пригодным для выстрела. И то, что произошло далее, трудно и описать, и понять нормальному человеку. Парня доставили в райотдел милиции, возбудили уголовное дело, допросили, а так как он не житель Ростова-на-Дону и поэтому, как явствует из составленных бумаг, «может скрыться от следствия и суда», его арестовали на период проведения следствия и поместили в следственный изолятор. Летом. В маленькую камеру, в которой должно было быть десять человек, а находилось в то время тридцать. Где спали по очереди в три смены, а вентиляция не работала. И было страшно жарко. А следствие шло медленно. И куда было ему торопиться? Пока ответы на запросы пришли по почте, пока солдат искали, но естественно не нашли, пока родственники его нашлись, пока новая экспертиза по снаряду была сделана — прошло два месяца. И вот только тогда почерневший от горя отец обратился к адвокату. Ко мне. До этого парень написал отказ от адвоката. И, прочитав дело, я задал следователю один вопрос:

— Ну, хорошо. Всё понятно. Снаряд признан боеприпасом. Уголовно наказуемо его хранить. Но ведь это снаряд авиационной пушки. Неужели вы не понимаете, что этим боеприпасом можно только ударить по голове? И всё. Всё! Ну, нельзя же, спрятавшись за букву закона, доводить все до абсурда, я бы даже сказал, до полного идиотизма! Он где возьмет авиационную пушку, чтобы выстрелить?

Следователь только плечами пожал, но я увидел, что мои слова до него всё же дошли. С этого момента дело «помчалось» семимильными шагами и было быстро окончено производством и передано в суд. Его назначили к слушанию в максимально короткие установленные законом сроки. Но это было еще четырнадцать дней.

А парень не дожил до суда. Он умер в камере. Молодым. И очень несчастным. В окружении людей, которые его не любили, да и он их не любил. У него оказалось слабое сердце. Я не видел его глаз, но я видел глаза его отца. Они мне иногда снятся. Я помог отцу все быстро оформить, и он забрал тело сына и увез. Всё было окончено.

А я нашел такой снаряд и поставил его в своей комнате. Он превращен в учебный, но похож на настоящий. Я часто смотрю на него, и он мне напоминает, что когда люди, прикрываясь буквой закона, забывают о милосердии, то жизнь человеческая начинает измеряться в миллиметрах.

Открытая борсетка, или Последствия жадности

Открытая борсетка, или Последствия жадности

Мода на ношение борсеток стремительно ворвалась в 80-х годах в нашу повседневную советскую жизнь, и через некоторое время трудно было себе представить делового человека, идущего по улице без борсетки в руках. Борсетка — это небольшая мужская сумка из кожи или кожзаменителя, носимая в руках или на поясе, в которую обычно помещаются документы, деньги, ключи, визитные и кредитные карточки, мобильный телефон и прочие мелкие предметы. Современные борсетки уже носят через плечо, но тогда были только поясные и носимые в руках.