Потом он поцеловал меня. Мы прислонились к дровяной печке, которая стоила 690 фунтов стерлингов, я пробралась руками под его куртку и рубашку и почувствовала своими ладонями его теплую кожу, изгиб его ребер. Потом мы сели на деревянную скамью, а когда я посмотрела на него, он улыбался мне.

После этого мы пили вино, сидели в саду бара в этот теплый вечер, держась за руки под столом, а затем ушли и вместе ели индийские кушанья. Я не говорила о Брендане ни разу за весь вечер. Меня тошнило от него, я устала, потому что он вползал в каждую мою мысль, присутствуя всегда, и даже тогда, когда он был очень далеко, тихо и бесстыдно нашептывая мне в голову. Поэтому я вытолкала его. Я не впустила Троя и Лауру тоже. Я позволила им вернуться только после того, как отвезла Дона и поехала домой. Хотя он, по существу, уже совсем перестал быть моим домом, он стал местом, где я жила, с табличкой «Продано» снаружи и атмосферой пренебрежения ко всему, которая заполняла комнаты.

Призраки вернулись, но сегодня вечером я уже не чувствовала себя такой несчастной, потому что наконец что-то делала. У меня появилось задание, задача, цель. У меня был мужчина, который считал, что я прекрасна, а это всегда помогает скрасить одиночество.

Я была в кафе «Крэбтриз» в восемь часов на следующее утро, но ее там не было. Вместо нее за стойкой был мужчина, которого я видела два дня назад. Он подавал кофе эспрессо, горячий шоколад, ромашковый чай, Я взгромоздилась на высокий стул, заказала кофе и булочку с корицей, затем спросила, скоро ли придет молодая женщина, которая обслуживала меня накануне, потому что я забыла шарф, и, может быть, она нашла его и взяла на сохранение.

— Наоми? Нет.

— Когда будет ее следующая смена?

— Не знаю. Она приходит только два раза в неделю, как правило. Вообще-то она студентка медицинского института. Да и про шарф она ничего не говорила. Хотите, чтобы я заглянул сюда позднее?

— Не беспокойтесь. Я сама зайду позднее, — сказала я.

Я встала в очередь, выстроившуюся в час пик, на остановке автобуса, расположенной на дороге, которая была на несколько ярдов дальше от двери, в которую вошли Брендам и Наоми. Занавески в комнате на верхнем этаже все еще были закрыты. Я простояла так минут пятнадцать, переминаясь с ноги на ногу, наблюдая, как подъезжали и отъезжали автобусы. Наконец в квартире открыли занавески, правда, я не видела, кто сделал это. Если прождать достаточно долго, то кто-нибудь из них может выйти на улицу. Если это будет Брендан, я постучу в дверь; надеюсь, она окажется дома. Если это будет Наоми, я догоню ее и поговорю с ней. Если они покажутся вместе… ну, тогда я и подумаю об этом.

Случилось так, что появился Брендан. На нем были поношенные черные брюки с пузырями на коленях и серая шерстяная куртка, на одном плече серебристый рюкзак. Я постаралась смешаться с толпой, в тревоге, что он может пойти в мою сторону. Он уверенной походкой прошел по другой стороне улицы, что-то тихонько насвистывая.

Я подождала, пока он скрылся из виду, затем перешла через дорогу и подбежала к двери. Я торопливо пригладила рукой волосы, сделала глубокий вдох и позвонила в звонок. Она ответила не сразу, и я уже начала думать, что она ушла раньше Брендана, но затем я услышала, как кто-то спускается вниз по лестнице. Когда она открыла дверь, на ней был белый махровый халат, волосы завернуты полотенцем. Она выглядела еще моложе, чем раньше.

— Кто там? — спросила она, заглядывая в глазок.

— Можно мне…

Затем на ее лице появилось озадаченное выражение, хотя и понятно было, что она узнала меня.

— Ты та женщина, которая была в кафе «Крэбтриз»? — уточнила она.

— Да. Прости за такое вторжение. Мне действительно необходимо сказать тебе несколько слов.

— Не понимаю. Что ты здесь делаешь? Как ты узнала, где я живу, между прочим?

— Можно войти? Тогда я и смогу объяснить. Всего на несколько минут.

— Кто ты?

— Если бы можно просто…

— Скажи мне, как тебя зовут.

— Миранда, — ответила я.

Увидела, как расширились ее глаза, и выругалась про себя.

— Ты могла уже слышать обо мне.

— О да, я слышала о тебе много хорошего, — сказала она враждебным тоном. — Сейчас я думаю, что тебе лучше уйти.

Она начала закрывать дверь, но я держала дверь рукой, не позволяя закрыть ее.

— Пожалуйста, всего несколько слов, — сказала я. — Это важно. Меня бы здесь не было, если бы это было не так важно.

Она заколебалась, покусывая верхнюю губу, пока неподвижно смотрела на меня.

— Я не долго, — пообещала я. — Но я должна сказать тебе что-то. Пожалуйста!

Наконец она пожала плечами и отступила назад, позволяя мне войти.

— Хотя ни за что на свете мне не догадаться, что ты можешь рассказать мне такое, что мне хотелось бы знать.

Я последовала за ней наверх по лестнице в крошечную гостиную. На столе в банке для варенья стоял раскидистый букетик колокольчиков, лежал учебник по медицине. На спинку стула брошена мужская кожаная куртка. Девушка повернулась ко мне лицом, руки на бедрах, и даже не предложила сесть.

— Мне неизвестно, что ты слышала — начала я…

— Я знаю, что ты встречалась с Беном, — произнесла она.

Итак, теперь он стал «Бен», да?

— Мне также известно, что ты не могла позволить ему уйти, когда он решил порвать с тобой, что ты превратила его жизнь в настоящую муку на какое-то время.

— А что же о Лауре? — потребовала я. — Он рассказал тебе про нее?

— Конечно. Лаура его жена, и она умерла, а его сердце разбито. — Я увидела, как слезы стали появляться в ее искренних серых глазах. — Он рассказал мне все. Бедный Бен!

— А Трой? Он рассказал тебе о Трое, да? — резко спросила я.

— Его все еще мучают кошмары, связанные с этим.

— Наоми, послушай. Ты не знаешь, во что ты здесь влипла. Брендан, Бен — он… с ним что-то не так. Я хочу сказать, действительно не все в порядке.

— Как ты смеешь говорить это?! Ты, именно ты! Он страдал в своей жизни больше, чем человек имеет право страдать, но это не ожесточило его, не сделало его замкнутым. Он даже добр к тебе; он понимает, почему ты вела себя именно так.

— Он выдумывает небылицы, — сказала я.

— Нет.

— Он лжет, Наоми. Но в этом кроется значительно большее.

Мне было плохо от безысходности и отвращения.

— Не желаю больше ничего выслушивать.

Она на самом деле заткнула руками уши, когда говорила это. Я почти прокричала:

— Думаю, ты находишься в опасности!

— Ты говоришь о человеке, которого я люблю.

— Выслушай. Просто выслушай меня. Пожалуйста. Потом я уйду. Но пожалуйста, выслушай меня, Наоми.

Я положила руку ей на руку, а когда она попыталась увернуться, то крепче схватила ее.

— Не думаю, что она хочет слушать. Никто больше не хочет выслушивать тебя, да? М-м-м… А сейчас убери руки от нее.

Я обернулась.

— Брендан! — воскликнула я.

— Бен, — вторила мне Наоми. — О, Бен!

Она прошла через комнату и обняла его.

— Хотелось бы узнать, как ты нашла меня. Должно быть, приложила много усилий.

Я быстро взглянула на Наоми. Все, о чем я сейчас могла думать, сводилось к тому, что, пытаясь спасти ее, я могла накликать на нее еще большую беду.

— Мне очень жаль, что тебя вовлекли в это, — обратился Брендан к Наоми. — Мне хотелось защитить и уберечь тебя. Я проклинаю себя. С тобой все в порядке?

— О, тебе не надо защищать меня! — воскликнула она. Она нежно смотрела на него и протянула руку, чтобы дотронуться до его щеки.

— В любом случае это моя вина. Я позволила ей войти.

— Я ухожу, — проговорила я.

— Да, пожалуйста, — сказал Брендан.

Он сделал несколько шагов в мою сторону так, что теперь смотрел на меня сверху вниз. На его лице появилась едва заметная затаенная улыбка.

— Моя бедная Мирри.

ГЛАВА 37

ГЛАВА 37

Через три дня мне позвонил Роб Прайер.

— Думала, что ты вообще не предполагал со мной разговаривать когда-нибудь, — весело прощебетала я.

— Сейчас нам обязательно нужно поговорить, — ответил он.

Я почувствовала что-то тревожное.

— Что-нибудь с Наоми?

— Нет, — успокоил он. — С Наоми ничего не случилось. Не могу поверить, что ты была у нее, чтобы поговорить с ней. Что ты следила за ней.

— Я была вынуждена, — объяснила я. — Считала, что это мой моральный долг.

— Хочу, чтобы ты пришла и увиделась со мной.

— По какому поводу?

— Да все это дело о вас с Бренданом. Больше так продолжаться не может.

— Понимаю, о чем ты говоришь, — сказала я. — Я чувствую, ты считаешь, что я больна.

— Нам надо разобраться в этом, — сказал он.

— Как ты думаешь, когда я должна прийти?

— Прежде всего еще одно… Миранда, у тебя есть адвокат?

— Что ты имеешь в виду?

— Думаю, что тебе не помешала бы солидная юридическая поддержка.

— У меня был адвокат один-единственный раз, когда я покупала квартиру.

Сама идея казалась смехотворной, но Прайер не сдавался. Он спросил меня, знаю ли я вообще какого-нибудь адвоката. Я задумалась на мгновение, потом вспомнила Полли Бенсон. Когда мы учились в колледже, Полли была самой большой любительницей вечеринок, которая могла хоть что-то сказать. Прайер заявил, что совсем не плохо, если бы я захватила ее с собой. А я вовсе не была уверена в том, что это хорошая идея. Я не связывалась с Полли целую вечность. Но Прайер настаивал. У меня возникло подозрение.

— Какая-нибудь проблема? — спросила я.

Прайер заговорил успокаивающим тоном.

— Мы собираемся разобраться с этим, — сказал он, — но ты только выиграешь, получив дельный совет. Поговори с подругой, потом позвони мне. Назначим свидание.