– Тогда мы поехали. Скинь мне точный адрес.

– Буэндиа просит передать, что ему нужен образец ДНК, а то труп кремировали. Сами знаете, его устроит что угодно, хоть волос с расчески. Он хочет проверить, не отец ли это Ребеки, Ческиной дочки.

– Пусть не волнуется, что-нибудь привезем.

– А вот про третьего вообще ничего не могу сказать. Лицо очень плохо видно: наполовину прикрыто козырьком кепки, да еще и тень на него падает. Была бы это современная фотография, я бы смогла что-то сделать, но она древняя, сплошное зерно… Я, конечно, позвоню в газету, вдруг у них в архиве сохранился негатив и с ним можно поработать, но это вряд ли. Снимок неважный, проходной, а сделан давным-давно.

– Сделай что сможешь, Марьяхо, но третьего ты в некрологах не найдешь. Ческа сейчас у него.

Риаса встретила их начинающимся снегопадом. Парк при въезде постепенно покрывался снегом, который придавал деревне особое очарование. За парком белели крыши домов.

– Тут он красивый! А в Мадриде снег сразу превращается в грязь. Ты здесь бывал?

– Много раз. Проездом был и за покупками приезжал. А когда-то у Сальвадора, моего наставника, был дом в Мадригере, это деревня недалеко отсюда. Мы часто проводили там выходные, а иногда приезжали на день святого Пантелеимона в конце июля.

Мадридский проспект был застроен виллами с большими садами, которые все сильнее заносило снегом.

– Еще застрянем тут без связи, – волновалась Элена.

– Не переживай, дороги здесь хорошие, и мы не на твоей машине, а на настоящей. – Сарате все еще мог смеяться.

– Как раз выбираться из сугробов лучше на старой русской тачке!

Они притормозили у дома Мануэля Санчеса. Площадку перед ним чистила от снега симпатичная женщина лет сорока; из-под шерстяной шапочки у нее выбивались рыжие локоны. Очертания фигуры скрадывал пуховик. При виде полицейских она прервала работу.

– Вы Ана Менсиа? – обратилась к ней Элена.

– Да. Что-то случилось?

– Мы из полиции, хотим поговорить про вашего мужа, Мануэля Санчеса.

Решительным движением Ана сгребла с площадки еще немного снега, как бы давая понять, что ей помешали. Но потом прислонила лопату к забору и позволила полицейским пройти.

В саду двое мальчишек лепили снеговика.

– Мигель, надень пальто немедленно! – крикнула Ана одному из сыновей. – Хочешь подхватить воспаление легких?

– Но мне жарко! – возразил мальчик.

– Надевай быстро. И чтобы через пять минут оба были у камина, погреетесь немного.

Ана толкнула входную дверь, и Сарате с Эленой окутал запах горящих поленьев.

– Мануэль! – окликнула Ана, стряхивая снег с обуви.

В холл вышел мужчина в толстом свитере. На руках у него была маленькая девочка.

– Они из полиции, хотят поговорить с тобой.

Мануэль не скрывал удивления. Но оно не шло ни в какое сравнение с изумлением, близким к ступору, которое испытали Сарате и Элена. Потому что перед ними стоял Мануэль Санчес – человек, насмерть сбитый машиной на животноводческой ярмарке в Сепульведе.

Глава 44

Глава 44

Мануэль провел их в маленький кабинет. Не успели они начать разговор, как зашла Ана.

– Хотите выпить чего-нибудь?

– Не беспокойтесь, – ответила Элена. – Мы только побеседуем немного с вашим мужем.

Ана кивнула, но уходить не спешила. Еще несколько секунд она поправляла жалюзи, чтобы вечерний свет не бил в глаза. Ей явно хотелось принять участие в разговоре, но все ждали, пока она выйдет. Когда за женой закрылась дверь, Мануэль прервал напряженное молчание:

– И чем же я могу вам помочь?

– Не будем ходить вокруг да около, – решительно произнес Сарате. – По нашим сведениям, вы мертвы.

Мануэль приподнял бровь:

– Полагаю, речь идет о человеке, которого сбила машина в Сепульведе?

– В газете написано, что это были вы.

– Ну ясно же, что это ошибка. Я бы посмеялся, не будь она трагической: там погиб мой брат Антонио.

– Но как они могли перепутать? – спросила Элена.

Мануэль совершенно спокойно объяснил, в чем дело: он зарегистрировался как участник ярмарки, но накануне у него случился приступ аппендицита, и его увезли в больницу.

– Тогда мы решили, что поедет брат, он иногда помогал мне с производством кормов. Но мы уже не успевали изменить бронь в гостинице, бейдж участника ярмарки и тому подобное. Так что, поскольку мы с ним очень похожи, он взял мое удостоверение личности, мои банковские карточки и даже визитки. Когда он попал под машину, при нем нашли полный комплект моих документов и сочли погибшим меня. Но я, как видите, жив.

– А фотография в газете ваша или брата?

– Моя, ее взяли с бейджа.

– Вы настолько похожи, что газетчики не заметили разницы?

– Нас вечно путали. Мы хоть и не близнецы, но были очень близки по возрасту и похожи внешне.

Элена положила на стол снимок, сделанный двадцать один год назад.

– А этот человек на фотографии – вы или ваш брат?

Мануэль взял газетную вырезку и стал с интересом ее разглядывать.

– Это же было сто лет назад. С трудом узнаю себя.

– Но как выиграли хамон в лотерею, вы наверняка помните, – подсказала ему Элена.

– Да, это помню.

– Значит, это вы, а не ваш брат.

Мануэль положил вырезку на стол. Он вдруг помрачнел, лицо нервно дернулось.

– Можно узнать, чего вы от меня хотите? Не понимаю, зачем вы задаете все эти вопросы.

– Сеньор Санчес, мы расследуем преступление, совершенное двадцать один год назад. Изнасилование.

– Изнасилование?

– Да.

Элена отвечала коротко и не сводила с него глаз, пытаясь уловить малейший признак угрызений совести или страха.

– А я тут при чем?

Сарате молчал, позволяя Элене вести допрос, – он знал, что у нее это прекрасно получалось. К тому же он был шокирован тем, что в своем крестовом походе возмездия Ческа убила невиновного. Как с ней общаться, если они ее спасут? Ее отдадут под суд, это понятно. Но лично он – сможет ли он простить такое?

– Это случилось в начале сентября, – начала Элена. – Трое друзей приехали в Сепульведу на ярмарку. Они не только заключили выгодные сделки, но и выиграли в лотерею хамон. Это даже попало в местную газету.

Элена снова показала вырезку с фотографией.

– Хамон мы выиграли, это я помню. Но мы никого не насиловали.

– Я не закончила. Отмечать победу они отправились в Турегано, родную деревню одного из них. Там как раз проходил праздник. Друзья пили, веселились, снимали стресс… в общем, отлично проводили время. И вдруг увидели девчонку лет пятнадцати, очень хорошенькую, она была одна и казалась немного растерянной посреди общего веселья. Девочка направилась домой, а трое мужчин последовали за ней, догнали, изнасиловали и бросили на пустыре на окраине деревни.

Произнося это, Элена чувствовала, как ее охватывает дикая злость. Она старалась сохранять спокойствие, сейчас ее дело – следить за реакцией Мануэля, который то ли действительно удивился, то ли сделал вид. Из сада доносились возгласы его детей, судя по всему, игравших в снежки. Его жена крикнула Мигелю, чтобы тот надел пальто. А прислушавшись, можно было различить плач младенца, который, видимо, лежал в кроватке где-то рядом с ними. Голоса всей семьи Мануэля. Все, к чему он стремился, и, наверное, все самое дорогое для него оказалось под угрозой из-за преступления, совершенного в прошлом.

– Я не помню ночи, о которой вы рассказываете. Выпили мы тогда много, это точно. Но уверяю вас, что я никого не насиловал… И в любом случае срок давности истек, разве не так?

– Увы, должна вам сообщить, что закон изменился: срок давности по насилию над несовершеннолетними истекает, когда жертве исполняется сорок лет. А этой женщине сейчас тридцать пять.

– Но это безумие. Какие у нее могут быть доказательства? Спустя столько лет! Эта женщина утверждает, что я…

– Кто этот человек?

Элена ткнула пальцем в самое неразборчивое изображение на фотографии.

– Не знаю его. Не помню.

– Кто он?

– Не помню.

– Вспоминайте. Кто он?

– Слушайте, если меня в чем-то обвиняют, этот разговор должен проходить в присутствии адвоката. А если нет, то уходите. Уже поздно, и мне надо заниматься делами. Потому что у меня большая семья, если вы не заметили. Уж не знаю, кем я был в двадцать с чем-то, но сейчас я уважаемый бизнесмен и образцовый отец семейства.

Уважаемый бизнесмен. Образцовый семьянин. Идеальная жизнь, выстроенная кирпичик за кирпичиком. А на другой чаше весов – давняя ночная пьянка. Что перевесит в час, когда будет решаться судьба этого человека? Элена смотрела на Мануэля и ждала, что он раскается, но этого не произошло. Так что Сарате решил вмешаться.

– Не могли бы вы предоставить нам образец своей ДНК?

– Что?

– Нам бы это очень помогло. Изнасилование имело последствия: несовершеннолетняя жертва забеременела и родила дочь. Надо сравнить ДНК, вашу и этой девушки, чтобы выяснить, не вы ли ее отец.

– Я никогда никого не насиловал.

– В таком случае вас тем более не затруднит дать нам образец ДНК. Достаточно волоса.

Мануэль в ярости поднялся с места.

– Я больше не потерплю оскорблений. Прошу вас уйти.

– Подождите, – произнесла Элена.

Санчес, уже потянувшийся к ручке двери, обернулся.

– Если вы скажете, кто этот человек на фотографии, мы забудем про ДНК, и наш разговор не выйдет за пределы этого кабинета.

Похоже, Мануэль задумался над ее предложением. По крайней мере, он несколько секунд медлил с ответом.

– Откуда мне знать, что вы не обманете?

– Вам придется поверить мне на слово.