После ухода отца мама превратила эту комнату в кладовку, радостно заполнив ее всем сломанным и ненужным. А когда к ним переехал Ричард, была более чем счастлива позволить ему использовать эту комнату в качестве домашнего офиса. Он навел в ней порядок, заполнил папками, бумагами, печатными бланками и всем прочим, что требуется бухгалтерам. Из очаровательной, таинственной комнаты та превратилась в самую скучную и серую комнату в доме.
За исключением стенного сейфа.
Сейф был новым, установил его Ричард. Здесь он держал свой пистолет, а ее мать – свои самые дорогие украшения. И, что более важно, в нем еще и хранились наличные деньги.
Тео знала код замка. Знала наизусть, поскольку ей уже и самой надоело слышать, как мама и Ричард регулярно перекрикиваются между собой.
– Ричард, повтори еще разок, какая тут комбинация? – раздраженный крик из кабинета.
– Три, семь, один, один, – монотонный ответ Ричарда из кухни или гостиной.
– Не открывается!
– Три, семь, один, один. Тебе нужно, чтобы я подошел и…
– О, готово – открылся.
Снова и снова, до потери пульса, как минимум раз в две недели.
Теперь Тео с колотящимся сердцем присела перед этим сейфом на корточки. При нажатии кнопки электронного замка довольно громко попискивали – сейчас этот звук разнесется по всему этажу, потревожив беспокойный сон матери. Будь на то ее воля, Тео проделала бы это заранее. Но вот точно не знала, когда и как часто Ричард открывает сейф и проверяет его содержимое. Насколько ей было известно, он проделывал это каждый вечер перед сном. Так что пришлось заниматься этим сейчас.
Она стала нажимать на кнопки – каждая издавала пронзительный писк, заставляя ее вздрагивать, а сердце пропускать удар. Когда вдавила последнюю, ничего не произошло. Они что, сменили код? Теперь, когда Ричард и мама больше не доверяли ей, – теперь, когда они знали, на что Тео способна…
Сейф с жужжанием открылся.
Она замерла, прислушиваясь. Мама уже спускается сюда? Пошла проверить, что это за шум?
Нет. Ничего.
Тео достала из сейфа пачку банкнот. Еще не зная, сколько их там. Перебрала купюры, увидев сотенные и пятидесятки. Пожалуй, где-то две тысячи – а может, и все три тысячи долларов. Целое состояние. И едва не положила часть денег обратно.
Но они ей понадобятся. Она знала это, погуглив, сколько стоит ночь в мотеле, во сколько обойдется даже самая дешевая квартира. Если добавить расходы на трехразовое питание, предметы первой необходимости, транспорт…
Вообще-то сомнительно, что даже таких денег на все это хватит.
Вытащив из сейфа мамины бриллиантовые серьги, Тео подержала их на вспотевшей ладони. Мама всегда говорила, что они безумно дорогие. И это был подарок от папы – мама их даже больше не носила. Можно было бы заложить эти серьги – сейчас в руке у Тео лежал как минимум месяц безбедной жизни.
Но что бы ни думали о ней мама и Ричард, она никогда не зашла бы так далеко. Кроме того, украденные серьги могла обнаружить полиция. «Не могли бы вы сказать нам, кто их заложил, сэр? Подросток? Их заложила
Тео положила серьги обратно в сейф и аккуратно закрыла дверцу. Убрала наличные в сумочку, предварительно отделив две купюры и сунув их в карман.
Десяток шагов – и она у входной двери. Осторожно отперла ее, затем чуть приоткрыла, и от холодного воздуха у нее перехватило дыхание. Ах да, пальто! Тео схватила его и вышла на улицу, закрыв за собой дверь. Ну вот, вроде и всё.
Ее велосипед был спрятан за кустом во дворе перед домом. Она выкатила его на дорогу, вскочила на него и сразу навалилась на педали, пытаясь согреться. Капюшон натянула на голову, спрятав под него свои длинные волосы. Открытыми ледяному ветру оставались лишь лицо и пальцы, вцепившиеся в ручки руля. Ветер обжигал кожу, заставив пожалеть, что теплые перчатки остались дома. О скольких еще не прихваченных с собой вещах она пожалеет до конца дня?
Знакомые улицы налетали на нее, пока Тео изо всех сил накручивала педали. Словно выталкивая ее из дома, призывая поскорей оставить это место позади. Неряшливые дворики, плоские дома из красного кирпича, старые машины… Она не станет скучать ни по чему из этого.
От Крамвилла до выбранной ею автобусной станции на окраине Огасты – семнадцать миль езды. Когда ее туда отвозила мама, это занимало минут двадцать. Ей не разрешали ездить так далеко на велосипеде, и мать частенько рассказывала ей о двух ужасных авариях, которые произошли с велосипедистами на этой дороге. Один из них погиб, а другой до конца жизни был прикован к инвалидному креслу. Впервые Тео проехала этим маршрутом на велосипеде неделю назад, пропустив школу. Когда только начала планировать свой побег. С тех пор она проделала это еще дважды и теперь знала, что дорога займет у нее примерно час и десять минут.
Но это днем.
Ночью здесь было очень темно. Ей пришло в голову, что черное пальто, черное худи с надвинутым капюшоном и темно-серые брюки – не самый подходящий наряд для этой поездки. Тео выбрала такую одежду, потому что не хотела, чтобы ее заметили. И теперь понимала, что ее могут даже просто не
Каждый раз, когда мимо проскакивала какая-нибудь легковушка, Тео с гулко колотящимся сердцем резко сворачивала на обочину. Все ждала, что кто-нибудь притормозит, окликнет ее, укажет на то, что ехать без света небезопасно. Но никто этого так и не сделал. И в самом деле: кто станет останавливаться, чтобы встретиться один на один с каким-то мутным велосипедистом с надвинутым на лоб капюшоном посреди ночи? Особенно после недавних событий, связанных с насилием, которые потрясли весь город. Иллюзия безопасности рассеялась. Люди могут быть опасны. Даже смертельно опасны.
После бессонной ночи поездка на велосипеде ранним холодным утром заняла у нее почти полтора часа, в результате чего Тео опоздала на автобус, на который планировала сесть. Следующий отправлялся только через сорок пять минут. Нервы у нее были уже на пределе. Ей всё казалось, что все вокруг смотрят на нее, гадая, кто она такая. А вдруг мимо проедет кто-нибудь из копов? И заметит девчонку-подростка, которой тут явно нечего делать? Заинтересуется, позвонит коллегам…
Велосипед она оставила в переулке, не заперев его на цепь и полагаясь на то, что мелкое ворье из Огасты позаботится о нем и заставит исчезнуть. А затем перешла дорогу и зашла в только что открывшийся «Старбакс». Ей требовалось что-нибудь горячее. И требовался кофеин.
Не сбросив с головы капюшон, Тео заказала у сонной бариста большой ванильный латте, подумав при этом, что эту девицу позже будет допрашивать полиция.
– Имя? – устало спросила та, приготовив фломастер, чтобы записать его на бумажном стакане.
Тео – Теодора Бриггс – была готова к этому вопросу. Даже до событий последнего месяца она частенько мечтала сменить имя. Ни «Теодора», ни даже уменьшительное «Тео» ей никогда не нравились… Пришло время начать все с нуля.
– Джемма, – ответила она. – Меня зовут Джемма.
Глава 2
Глава 2
Тринадцать лет спустя, Хайленд-парк[2], Чикаго
Тринадцать лет спустя, Хайленд-парк , Чикаго– Мамочка…
Джемма резко открыла глаза и буквально через секунду уже сидела в постели – тело непроизвольно отреагировало на едва слышный зов. Сунув ноги в тапочки, она вышла из спальни.
– Мамочка…
– Уже иду, зайка, – негромко отозвалась Джемма, чтобы не разбудить Бенджамина.
Прошаркав по короткому коридорчику на втором этаже, она вошла в комнату Лукаса. Тот сидел на кровати, почесывая руку, – светлые волосы взъерошены, глаза сонные.
– Чешется, – пробормотал он.
– Да, ничего страшного. Ложись, сейчас я намажу тебя лосьоном.
– Ладно.
Флакон с лосьоном для тела стоял на прикроватном столике. Джемма отвинтила крышку. Флакон был почти пуст. «Не забыть бы пополнить запасы…» Подхватив немного двумя пальцами, она привычными движениями намазала Лукасу руки. Стоило ей это сделать, как он принялся расчесывать живот. Джемма осторожно убрала его руку.
– Подожди секундочку, зайчик, хорошо?
Лукас сонно кивнул. Закончив наносить крем ему на руки, она принялась намазывать ему живот, затем ноги. Это был их ночной ритуал. Джемма уже к этому привыкла. Доктор Кауфман уверял ее, что атопический дерматит[3] ее сына, скорее всего, ослабнет или даже полностью сойдет на нет. Пока что никаких признаков этого не имелось. В последний раз, когда они были у Кауфмана, она практически кричала на него, говоря, что им нужно лечение получше, чем этот чертов лосьон. Неужели он не видит, как страдает ее сын? Чем больше Джемма повышала голос, тем более отстраненным выглядел Кауфман. Тон его стал покровительственным, претенциозным. Он использовал слово «статистически» как оружие, вновь и вновь обрушивая его ей на голову.
Джемма сказала Бенджамину, что им нужно сменить врача.
Она обработала лосьоном шею и за ушами, затем перешла к лицу. Очень осторожно намазала его покрасневшие щеки, кончик носа, похожего на пуговку, лоб над длинными ресницами.
– Повернись-ка, – шепнула она.