При входе в бальный зал отеля «Эльдорадо» нас встречают хрустальная люстра и огромные вазы с белыми нарциссами. На длинном столе с белой льняной скатертью выстроились аккуратными рядами крошечные крем-брюле, сэндвичи с огурцом, брускетты с капрезе и клубника в шоколаде. В центре – огромный многоярусный торт и чаша с пуншем из рома.

– Охренеть, – говорит Кристал, разинув рот.

– А вот там – шоколадный фонтан, – хихикает Роза, тыча Джеки локтем.

– А еще у них есть креветки, завернутые в бекон. Обожаю креветки в беконе, – произносит Джеки с написанным на лице ошеломлением.

– Не волнуйтесь, я взяла с собой большую сумку, – говорит Кристал.

Обнаруживаю, что естественная реакция на то, что я стою рядом с ними в такой обстановке, – а именно «О господи, что же я наделала? Пристрелите меня кто-нибудь» – за последние семь месяцев стала настолько привычной. И я просто цепенею.

Я прочесываю глазами зал в поисках Рида и Кимми. Их я не вижу, но замечаю Андреа и Бекку. Одно время мы были лучшими подругами, но после разрыва с Ридом я стала для них невидимкой. То ли из-за преданности мужьям, которые с ним близки, то ли просто потому, что у меня больше нет денег и я не представляю для них ценности. Я предпочитаю думать, что их просто смутил внезапный разрыв, это пройдет, и мы снова воссоединимся. А как же иначе? Они до сих пор мои подруги.

Я притягиваю Барри ближе. Только он из всей нашей компании не выглядит постыдно, пусть даже его штаны слегка коротковаты. Я машу Андреа, и она удивленно распахивает глаза при виде меня. Прежде чем помахать в ответ, она слегка медлит, а потом шепчет что-то Бекке, та смотрит на меня, но сразу же разворачивается обратно, будто вообще со мной не знакома.

Ну и ну. Серьезно?

Девчонки уже у столов с закусками и наполняют тарелки до краев, а Кристал прячет креветки в сумку.

– Хочу познакомить тебя с друзьями, – говорю я Барри, он кладет кофейное печенье, которое ел, и вытирает руки о штаны.

– А, отлично. Давай.

Подходя к ним, я внимательно слежу за языком их тела. Бекка каменеет, Андреа делает глоток вина. Похоже, они меня опасаются. Но ведь не я изменила и ушла. Какого хрена? Разве простая вежливость означает занять чью-то сторону? Они настолько трусливы? Просто не могу поверить, как все вдруг стали незнакомцами. Но я, вероятно, тоже. Уже и не знаю, кто я такая.

– Кэссиди, бог ты мой, – говорит Бекка.

Ее длинные темные локоны заколоты сзади крошечными цветочками. Покрытые маникюром ногти Андреа сжимают винный бокал, и обе они выглядят идеальными и ухоженными, без мешков под глазами и машинного масла на пальцах.

– Кто это? – добавляет Бекка с натужной улыбкой и бросает на Андреа взгляд, который я не могу расшифровать.

– Барри, это Бекка и Андреа.

– Привет, – говорит он, кивая слишком много раз, протягивает руку, и им приходится ее пожать. – Какие у вас классные ногти. Как маленькие самурайские мечи.

Андреа смотрит на свои жутко длинные изогнутые ногти и поднимает брови.

– Не принесешь мне пунша или еще чего-нибудь, Барри? – прошу я, он слишком охотно соглашается и направляется к столам.

– Какой сюрприз увидеть тебя здесь, – говорит Бекка.

– Я прихожу каждый год, – отвечаю я, решив не сдаваться.

– Ну да. Ты ведь в курсе, что Рид тоже придет?

– Я с ним не разговаривала, так что не знаю.

Она озирается по сторонам, как будто надеется, что ее не заметят рядом со мной. И тут до меня доходит – я не могла стать парией только из-за того, что мне изменили и вышвырнули вон. Он наверняка наговорил про меня всякого, чтобы со мной так обращались. И не кто-нибудь, а подруги. По крайне мере, я их таковыми считала.

– Как поживает Рид? – спрашиваю я – мне вдруг захотелось поставить их в неловкое положение, пусть расскажут хоть что-нибудь, что придаст всему происходящему смысл.

– Неплохо, насколько это возможно после… Ну после всего, что случилось, – отвечает Бекка.

– А что… что случилось? – спрашиваю я с неподдельным удивлением.

– Ты серьезно? – говорит Андреа, а потом толкает Бекку локтем и указывает на кого-то на танцполе.

– Боже мой, это же Бетани Соренсон. Ты видела ее на свадьбе Лии? Боже, она выглядит так, будто кто-то засунул ей пару копченых окороков пониже спины.

– И самое ужасное, что она это специально. Она не лопает жирное и сладкое, хотя и топчется у стола с пирожными, это у нее импланты.

– Наращенная задница. Наросты на заднице, – говорит Андреа, и обе смеются.

– О ком это вы? – спрашиваю я, но Бекка меня игнорирует, ставит бокал на стол и наклоняет голову.

Андреа натужно улыбается.

– Что ж, приятно было повидаться, – говорит она, обе разворачиваются и идут к другому краю бара, где в кружке мужчин стоят их мужья, которые, вероятно, предпочли бы оказаться в другом месте и смотреть гольф на большом телеэкране. Я поворачиваю голову в том направлении, куда показала Бекка, и вижу, как сквозь толпу пробираются Рид и Кимми.

Что я здесь делаю? Это последнее, о чем мне сейчас надо волноваться. Я заказываю очередную порцию текилы и встаю у бара, пока они проходят мимо, слава богу не замечая меня.

Словно в замедленной съемке, Кимми вскидывает длинные светлые волосы и поджимает губы, кивая знакомым, пробирается сквозь море людей, словно идет по красной ковровой дорожке. У нее большие сиськи и тонкие загорелые руки, а Рид… коротко стриженные волосы, чисто выбритое лицо… смокинг, так хорошо мне знакомый, цитрусовый одеколон, аромат которого я чувствую, даже не находясь рядом.

Меня охватывает незнакомое чувство – тоска, смешанная с ненавистью, которую невозможно сдержать. Я заказываю еще одну порцию. Затем, держась подальше от их глаз, направляюсь к столику рядом с выставленными десертами, который заняли бассейновские девушки. Перед Джеки стоят три фруктовых коктейля, Роза сидя пританцовывает под песню Бруно Марса, Барри подпевает в микрофон (нож для масла), а Кристал лопает миниатюрные клубничные пирожные.

Я смотрю, как Рид с Кимми подходят к Бекке, Андреа и их мужьям.

– Это она? – спрашивает Кристал с полным ртом крема. – Хочешь, я пойду туда и припугну ее немножко?

– Как ты можешь ее припугнуть, сучка? – откликается Бекки. – Глянь на себя.

Она щелкает Кристал по животу.

– Нет, – быстро отвечаю я. – Просто… Думаю, нам лучше уйти.

– Уйти? – огрызается Джеки. – Здесь же все на халяву. Да ты спятила. Лично я остаюсь. Поеду домой на автобусе.

Кристал ковыряется в тарелке с ребрышками и кивает.

– Держи.

Джеки вручает мне «Лонг-Айленд», и я беру. Мне хочется снять напряжение, но я не так часто пью, и после трех порций текилы, холодного вина из минивэна и половины этого коктейля вдруг чувствую себя вдрызг пьяной. Как будто все спиртное разом наконец подействовало, и мне хочется отыграть время назад. Отчаянно хочется вернуться в прошлое и отказаться от всего алкоголя. Я ведь собиралась не терять самообладания, но ничего подобного.

Даже сидя, я слегка покачиваюсь взад-вперед и боюсь вставать, но мне надо в туалет, потому что меня сейчас стошнит. Вскакиваю и бегу в уборную, и одна из девушек окликает меня вслед.

В панике я не сразу нахожу туалет, но наконец вижу табличку, указывающую, что мне надо идти вниз по лестнице, покрытой ковром. Я бегу, перескакивая через две ступеньки, и успеваю как раз вовремя, чтобы выблевать приторно-сладкую текилу в унитаз. Все вокруг кружится, и во мне необыкновенно сильно желание умереть. Больше всего на свете хочется просто лечь и больше не проснуться. Я так устала, так несчастна.

Сижу на полу в туалете, вспоминаю времена, когда мне было двадцать с небольшим и я, вероятно, в последний раз пила текилу. Пытаюсь отдышаться и протрезветь. Затем я слышу громкий стук и чувствую, как дверь кабинки ударяется о спину и отскакивает, захлопываясь. Она снова открывается, и надо мной нависает раздраженная Кимми.

– Ну супер. Я должна была догадаться, что тебя стошнит.

Она закатывает глаза, скрестив руки на груди.

Я так потрясена ее появлением, что не могу найти слов. Просто пялюсь на нее и жалким образом пытаюсь подняться. До этого я видела ее всего два раза. И оба в приступе ярости, а на этот раз я пьяна, и она немного расплывается перед глазами, но я все равно вижу, какая она молодая и красивая. Боже, каково это – иметь такую кожу? Или сверкающие пухлые губы и шелковые золотистые волосы.

– Отвали на хрен, – говорю я и захлопываю дверь перед ее носом, но она задерживает ее рукой и тычет пальцем мне в грудь.

– Я знаю, что это ты. Написала в комментариях, что Рид трахает Джесси из «Бульдога». Хорошая попытка, но на самом деле она моя лучшая подруга, и я знаю, что это чушь, жалкие потуги нас разлучить. Ты совсем свихнулась, и, если опять начнешь доставать моих друзей или жениха, берегись, – говорит она, и слово «жених» выбивает из меня весь дух.

Я чувствую, как краснеют щеки, а внутри разгорается ярость.

Она захлопывает кабинку, и я слышу цоканье ее каблуков по кафельному полу, голоса и звон стеклянной посуды, когда она открывает и закрывает дверь туалета, а я сижу на унитазе и изо всех сил стараюсь дышать. В попытках успокоить дыхание мне приходится зажать голову между коленями и подавить крик, пока я наконец не беру себя в руки.

Через несколько минут я снова слышу, как открывается дверь туалета, и замираю. Не знаю, почему я трушу перед грудастой блондинкой двадцати с чем-то лет, но я настолько подавлена предательством, что как будто переживаю его снова и снова, будто это произошло сию минуту, и меня буквально парализует. Мы с Ридом жили вместе много лет, у него была тысяча причин не верить в брак, и я по глупости с этим согласилась, а он обручился с официанткой из нашего любимого бара. Это уже слишком. И все-таки это наименьшая из моих проблем, но от спиртного у меня шумит в ушах, я настолько охвачена беспокойством, что уже не знаю, как быть.