– Я уже заметила.

– На плакате о пропаже Джареда Стилсона указано, что он белый, – и я не помню, чтобы мы ставили это под сомнение. А волосы у него, как у меня.

– Вьющиеся.

– Потому что я смешанной расы. А не потому, что умею обращаться с утюжком.

– Плакаты могут ошибаться, – проворчала Стили.

– И я о том же. Мы тоже можем ошибаться, потому что толком не видели тела и у нас нет достаточной информации для опознания. А теперь, если ты позволишь… – Джейн помахала перед Стили камерой.

Та отступила на шаг, и Джейн с некоторым усилием наклонилась. Поясница была основной причиной, по которой она казалась себе древней развалиной – все из-за участия в эксгумации массовых могил, где не хватало места, чтобы согнуть колени, когда они поднимали тяжелые трупы и еще более тяжелую землю.

Митч подошел ближе и взглянул на тело.

– Захоронено примерно на трех футах глубины?

Стили кивнула.

– Ты, как всегда, не перестарался. Мог бы хотя бы на шесть закопать…

– Готовы сказать им, что я пытаюсь донести до них с самого утра? – Он кивнул в сторону мужчин из гольф-кара. – У нас тут два декана и один проректор. Явились лично, дабы убедиться, что я отработал по всем стандартам.

Джейн и Стили выбрались из траншеи, стащили комбинезоны и пошли за Митчем.

– Джентльмены, – сказал тот, когда они подошли к администрации, державшейся подальше от могилы, чтобы не вдыхать вонь. – Это приглашенные сотрудницы агентства «Тридцать два/один», судебные антропологи с богатым опытом эксгумаций, как современных, так и исторических.

Последовали взаимные представления. Один из деканов пригладил ладонью кудрявые светлые волосы. Вид у него был напряженный.

– Спасибо, что приехали так быстро… Каков, по вашему мнению, должен быть наш следующий шаг?

Джейн сказала:

– Мы осмотрели останки, не затрагивая их, но уже сейчас ясно, что это дело офиса коронера и, вероятно, Департамента полиции Лос-Анджелеса.

Декан обменялся встревоженными взглядами с коллегами.

– Вы абсолютно уверены, что это не коренной американец? В таком случае вмешательство полиции стало бы ненужным осложнением.

Стили слегка нахмурилась.

– Видите ли, коренные американцы живут и умирают и поныне, не только столетия назад.

Брови декана сомкнулись на переносице.

– Я не совсем понимаю…

Джейн показалось, что Митча порадовало педантичное замечание Стили. Наверняка он неоднократно пытался объяснить декану, что «коренной» американец – не синоним «доисторического». В то же время Джейн была уверена, что сейчас не лучший момент для поучений.

Она вмешалась, прежде чем Стили успела продолжить:

– Мы уверены, что под АОРЗКА эти останки не подпадают.

Он кивнул с облегчением, подтвердив ее вывод: декан волновался, что тело будет древним – несмотря на продолжающееся разложение. Если б оказалось, что захоронению пара тысяч лет, из трупа оно превратилось бы в горячую картофелину.

Прочие члены администрации согласились с этим мнением, которое услышали сначала от Митча, а теперь и от них. И начали тревожиться по новому поводу – что у них в кампусе было совершено убийство. Они поблагодарили ученых и поспешили прочь со стройплощадки, повторяя, что надо скорее вызвать полицейских. Митч дал Джейн и Стили знак следовать за ним. Они вышли к пикапу, припаркованному за оградой.

По пути Стили притормозила и схватила Джейн за руку:

– Я только что сообразила. Если тело в могиле – Джаред Стилсон, то велик шанс, что это классика. «Пропал в кампусе, убит в кампусе, похоронен в кампусе». И кто тогда мог это сделать?

Джейн ответила не задумываясь:

– Кто-то из кампуса.

Стили кивнула головой в сторону зданий. Там собралась небольшая толпа, разглядывавшая их из-за сетчатого забора. Кто-то снимал на телефоны, другие сжимали в руках книги или рюкзаки. Лица у большинства были любопытные, у некоторых – обеспокоенные, многие разговаривали между собой. Несколько человек стояли поодиночке.

С позиций Стили, они не просто стояли так. А являлись теми самыми одиночками.

Джейн замерла на месте. Если она не хлопнула себя по лбу, то лишь потому, что пару минут назад имела дело с биологически опасными материалами. И с давних пор запомнила, что в таких условиях прикасаться к лицу нельзя. А вот другой урок усвоить не успела, потому что с него прошло каких-то несколько недель: старайся не попадаться на глаза убийце, расхаживая по месту преступления.

2

2

Обогнув угол в штаб-квартире ФБР в Лос-Анджелес, специальные агенты Скотт Хьюстон и Эрик Рамос увидели своего босса, прислонившегося к двери их кабинета; он разговаривал с Лэнсом, их администратором. При виде агентов Лэнс выдохнул – едва заметно, но Скотт это понял. Он знал почему: старший специальный агент Крейг Тёрнер держал Лэнса за горло, требуя объяснения, почему Скотт и Эрик еще не на работе, хотя сегодня утром их самолет приземлился в терминале внутренних рейсов аэропорта Эл-Эй. И хотя держал он его за горло в переносном смысле, дышать Лэнсу было трудно в прямом.

– Старший спецагент Тёрнер, – поздоровался Скотт, подойдя ближе.

– Сэр, – добавил Эрик со своей стороны.

Лэнс потихоньку ретировался, переключив огонь на Хьюстона и Рамоса.

– Добро пожаловать домой, джентльмены. Получили удовольствие от прогулки по местам боевой славы?

Эрик проводил Лэнса глазами.

– Было приятно закрыть это дело.

Длинным изящным пальцем Тёрнер указал им на их собственный кабинет, сам оставшись в дверях – его ноги были широко расставлены, а руки скрещены на груди.

– Полюбовались, как старшего спецагента Фрэнка распинают в ОВР?

Об отделе внутренних расследований ФБР, как о любой карательной службе, было не принято говорить с энтузиазмом. Тёрнер определенно его не выказал. Ни лицом, ни голосом. Взгляд немигающих голубых глаз, давно вошедший в легенду, ни на йоту не приоткрывал его мыслей. Агенты, которых он обучал, прозвали его Железным Занавесом – мол, никогда не знаешь, что за ним творится. Но за два месяца с перевода в его отдел Скотт и Эрик пришли к выводу, что гораздо больше ему подходит другое прозвище – Ледышка, потому что в действительности точка таяния у этого человека была.

Он доверился их методам и чутью, когда они охотились за серийным убийцей, с которым впервые столкнулись на прежнем месте работы в Атланте. Тёрнер вступил в противодействие с их прежним боссом, старшим спецагентом Фрэнксом, когда личная вендетта Фрэнкса против Скотта едва не помешала успешному завершению того расследования. Но, несмотря на оказанное доверие, отношение Тёрнера к ним оставалось прохладным.

Скотт осторожно заговорил:

– На самом деле мы не видели старшего спецагента Фрэнка, потому что преимущественно находились в госпитале на допросах Кинга.

– И вернулись на два дня раньше срока. Вы закончили свои отчеты, прежде чем улетать?

– Да, сэр, – ответил Эрик. – Они уже у обвинения.

– И как там отнеслись к тому, что вы привлекли агентство «Тридцать два/один» к непосредственному сбору информации по другим жертвам Кинга?

При упоминании об агентстве Джейн по всему телу Скотта словно пробежал электрический ток.

– Они не возражали. Потребовали только, чтобы мы предоставили меморандум о сотрудничестве с агентством.

– Покажете проект меморандума?

Скотт открыл портфель и достал папку, где хранился меморандум о намерениях, над которым они с Эриком работали всю прошлую неделю.

Тёрнер взял папку и открыл.

– Надо показать правовому отделу. Как дела в «Тридцать два-один»?

Скотт откашлялся.

– Мы пока с ними не разговаривали.

– Вы заверили их, как я распорядился, что они никогда больше не подвергнутся угрозе физического насилия, работая над нашими делами?

Скотт поморщился. Ему не надо было напоминать, как он совсем недавно поднимал Джейн в полубессознательном состоянии из лужи крови на полу, а Стили смотрела на это с лицом раздувшимся и посиневшим от побоев, нанесенных подозреваемым[2].

Тёрнер просматривал документ и не ждал ответа.

– Я еще раз скажу им, как серьезно мы относимся к их безопасности, сегодня, когда они прибудут.

– Джейн придет сюда? И Стили? – Скотт внутренне содрогнулся – наверняка Тёрнер обратил внимание на то, что имя Стили он добавил позже.

Тёрнер поднял голову и прищурился на Хьюстона.

– Я попросил их вкратце обрисовать для меня свои методы. Мне хочется лучше понимать, в каких еще случаях мы могли бы привлекать их. – Он захлопнул папку. – Если вы понадобитесь на нашем совещании, я вас вызову, поэтому оставайтесь в здании.

Он вышел из кабинета, как обычно стремительно, экономя движения. Скотт упал в свое кресло. Эрик начал выкладывать бумаги на стол.

– Прямо не терпится на это полюбоваться…

– Может, он ничего не заметит?

– Ледышка не заметит, что ты в комнате с подружкой, за которой гонялся пять – я же не путаю, пять? – лет, прежде чем позвать на первое свидание? И не надейся. Точно не после того, как ты сейчас наложил в штаны прямо у него на глазах при упоминании ее имени. Слышал бы ты свой голос! «Джейн, сэр? Придет сюда, сэр?» – пропищал он.

Скотт застонал. Он сидел, глядя, как Эрик распаковывает портфель.

– Тогда меморандуму о намерениях не бывать. Ты же знаешь, как Тёрнер щепетилен насчет конфликта интересов. Если есть хоть намек…

– Но ты же говорил, что не хочешь, чтобы «Тридцать два/один» подписывали МОН?

– Только потому, что не хочу, чтобы на них нападали придурки, за которыми мы охотимся.