Глава 20 Кошка и мышка

Глава 20

Кошка и мышка

Марианна допила кофе. Она находилась на незнакомой территории, в роскошной квартире, на которую не заработает и за всю жизнь, и все же чувствовала себя уверенно. Майор провела с Арто всего несколько часов, но так тщательно изучила его жизнь и все им сказанное, что теперь знала писателя как свои пять пальцев. О том, что она собирается нанести писателю визит, Марианна не сказала никому, даже Жюльену.

– Знаете, я никогда много не читала. Ни времени, ни склонности… Но в последние несколько дней читаю, читаю – и не могу остановиться.

– Никогда не поздно начать… А какими книгами вы увлекаетесь?

Марианна помедлила с ответом. Она знала, что если скажет, что собиралась, то пути назад уже не будет.

– «Преступление и наказание», «Король без развлечений», «Подземелья Ватикана»…

Арто поднял голову, подчеркивая природную надменность.

– Отличный выбор! Немногие авторы способны так глубоко проникнуть в человеческую душу.

– Я тоже так считаю, хоть и не специалист в литературе.

– В своем роде вы куда больший специалист, чем я.

– Как скажете…

Арто, в свою очередь, проглотил остатки кофе.

– Как вы, наверное, знаете, эти книги – одни из моих любимых.

– Каждый раз, когда вас спрашивают о любимых книгах, вы перечисляете именно их. Должно быть, они произвели на вас большое впечатление.

Арто подался вперед, внезапно сосредоточившись.

– Не стану отрицать. И какие выводы вы из этого делаете?

– Не знаю. Но вам, как писателю, не составит труда порассуждать на эту тему…

В его глазах Марианна увидела легкое замешательство. Арто дважды участвовал в «Энигме», а значит, ему нравилось играть. Почему бы не поиграть и с ней, если предлагают?

– Хорошо, – наконец произнес он. – Не стану оскорблять вас, указывая на явное сходство между этими романами…

– Вы правы, в этом нет необходимости.

– Я полагаю, что читатель, очарованный этими историями, будет обладателем меланхоличного или даже депрессивного темперамента. Такие люди отчаянно пытаются найти смысл жизни и стараются всеми возможными способами отвлечься. Знаете ли вы, что Жионо позаимствовал название своей книги у Паскаля?

– «Король без развлечений – вполне жалкий человек» [19], – процитировала Марианна.

– Я вижу, вы времени не теряли… Для Паскаля в слове «развлечение» явно не заключено современное значение – «досуг». Развлечение для него – это все, что не ведет к Богу. По его словам, каждый раз, когда пытаемся отдохнуть, мы снова сталкиваемся с нашей смертной сутью. Возвращаясь к нашей теме, я полагаю, что наш читатель стал бы идеальным подозреваемым, окажись он замешан в убийстве. Ведь вы не могли не заметить, что для этих писателей именно преступление становится лучшим развлечением от скуки.

– Да, он был бы идеальным подозреваемым, – согласилась Марианна.

– Впрочем, не менее интересным, чем мужчина, который, возможно, убил жену, внушив всем, что она утонула. Или другой игрок, обвиненный в домашнем насилии и прославившийся ролью серийного убийцы в кино. Или почему бы не женщина, которую считают холодной как змея? Такая без труда совершит убийство, не моргнув глазом. У вас непростая работа, мадам майор. Вам нужны доказательства, а не психологические соображения, которые не имеют веса в суде.

Марианна заставила себя улыбнуться.

– Очень познавательная лекция. Вы, наверное, были отличным профессором, месье Арто… Не скучаете по университету?

– Ничуть. Университет – это клубок змей! Что касается студентов, то вам можно не объяснять – уровень знаний резко упал. Но это какая-то горькая жалоба… Не будем об этом, для меня университет в прошлом.

– Иногда прошлое преследует нас и не желает оставлять в покое…

– Не в моем случае: я давно с ним простился.

– Вам знакомо имя Фабьен Лертилуа?

Она надеялась, что лицо Арто дрогнет, но он был слишком умен, чтобы позволить заманить себя в ловушку.

– Лертилуа? Конечно, знакомо. Он учился в университете последние несколько лет, когда я преподавал. Естественно, я не помню имен всех студентов, но его забыть не смогу. Он покончил с собой в середине учебного года. Все были потрясены. Ужасная история. Да, ужасная…

– Если я правильно понимаю, этот молодой человек записался на ваш писательский семинар.

– Все верно. В то время я увлекался новыми формами преподавания. Вместо того чтобы заставлять студентов копаться в текстах, я хотел испытать их на прочность и посмотреть, на что они способны.

– А Фабьен Лертилуа оказался талантлив…

– Он был одаренным мальчиком. Незрелым – а как же иначе в этом возрасте? – но одаренным.

– Я не специалист, но даже мне видно, что Фабьен был не просто «талантлив». Мне удалось отыскать и прочесть два его коротких рассказа.

– Где вы их нашли?

– В университетской газете. Их опубликовали как дань уважения после его смерти. Полагаю, рассказы были написаны им для одного из занятий в вашей мастерской.

– Не припоминаю.

– Попадись мне текст такого уровня, я на месте издателя немедленно заключила бы с этим юношей контракт.

– Вы не можете не знать, что я никогда не был издателем.

– Зато вы были опытным преподавателем литературы. Удивительно, что талант этого молодого человека не произвел на вас впечатления.

Арто натянуто улыбнулся.

– Будьте любезны, окажите мне честь и объясните вашу теорию. Сложите, так сказать, кусочки мозаики. Полагаю, пришло время выложить карты на стол, мадам майор.

– Прекрасно, – резко произнесла она. – Видите ли, я считаю, что смерть Ива де Монталабера – это кульминация.

– Кульминация?

– Кульминация жизни, если хотите. В данном случае вашей жизни… Для широкой публики Фабрис Арто – писатель, карьера которого сложилась весьма удачно. Но когда-то он был несчастным человеком. Неудачный брак, работа, на которой ему было скучно, литературные амбиции, обреченные на провал… Все это рождало в его душе глубокое разочарование и, несомненно, усугубляло мизантропию.

Арто оставался безучастным. Оглядев его совершенно бесстрастное лицо, Марианна решительно продолжила:

– Но однажды в университете ему посчастливилось познакомиться с молодым человеком, который писал необыкновенный роман. Молодой человек был застенчив и неуверен в себе. Он никому не давал читать свои произведения, но профессор вселил в него уверенность. Под влиянием тяжелой депрессии юноша в конце концов покончил жизнь самоубийством, так и не вернув себе драгоценную рукопись. Несколько позже месье Арто, чьи труды издательства до сих пор отвергали, внезапно опубликовал бестселлер… Забавное совпадение, не находите?

– Я никогда не верил в совпадения. Все происходит как до́лжно.

– Соглашусь с вами. Однако нельзя не заметить, что эта версия истории наиболее выгодна нашему профессору. Не исключено, что он избавился от студента, обставив дело как самоубийство, – на убийство идут и за меньшее.

– Боже правый! Одного убийства было недостаточно… Пришлось придумать второе!

Марианна продолжала, решительно выпятив подбородок:

– Знакомы ли вы с техникой, известной как «автоатрибуция»?

– Нет, но уверен, что вы сможете меня просветить.

– Эта техника основана на анализе привычек автора и особенностей письма. Полиция иногда прибегает к этому методу, чтобы выявить отправителя анонимного письма, но и ученые, бывает, используют автоатрибуцию, если требуется определить авторство произведения. Каждый человек выбирает в речи уникальные выражения и синтаксические структуры – например, именно этот прием использовали, чтобы выяснить, действительно ли Мольер писал свои пьесы.

– Теперь я вспомнил… Некогда утверждали, что на самом деле пьесы Мольера написал Корнель. Жду продолжения вашего рассказа.

– Я попросила одного ученого, который владеет техникой подобного анализа в совершенстве, взглянуть на «Обещание рая». Конечно, это огромная работа, но компьютеры в наши дни творят чудеса, и он уже предоставил результаты первого приблизительного сравнения.

– Сравнения? Я лишь смутно знаком с этими методами, но знаю одно: они требуют значительных выборок. И если сравнивать, то уж точно не с двумя короткими рассказами Лертилуа.

– О, но я не предполагала сравнивать роман с этими рассказами, месье Арто; я говорю о сравнении с другими вашими романами… Ученый, о котором идет речь, рассмотрел под микроскопом четыре ваши книги, чтобы обнаружить бессознательные следы вашего стиля – эти книги написаны одной рукой, в этом нет никаких сомнений. Затем он сравнил эти общие черты с романом, получившим Гонкуровскую премию. Результат очевиден: вы не можете быть автором «Обещания рая».

Через несколько секунд Арто трижды саркастически хлопнул в ладоши.

– Браво! Вы проделали огромную работу!

– Без труда не выловишь и рыбку из пруда. Вы, конечно, скажете, что это всего лишь гипотезы, а не доказательства…

– Гипотезы, верно, но не лишенные очарования. И еще хочу отметить, что вы забыли нашего друга Монталабера. Ибо я не понимаю, какое отношение эти рассуждения имеют к его смерти.

– О, я о нем не забыла, не беспокойтесь. Итак, Фабрис Арто – на пути к карьере первоклассного писателя, но успех для него недостаточное «развлечение». Уже много лет он одержим идеей преступления. Врожденная ли это склонность, как хотел бы убедить нас доктор Вотрен, или она появилась в результате чтения книг определенного жанра, которым он отдавал предпочтение в юности? Не знаю, да это и неважно. Главное, что писатель хочет стать убийцей, плюнуть в лицо обществу, которое он ненавидит. Неважно, кто станет жертвой, ведь у его преступления не будет мотива, кроме удовлетворения навязчивого желания. Но наш писатель горд. Он не хочет, чтобы его поступок остался неизвестным, и мечтает вновь привлечь к себе внимание прессы, как в дни славы, ныне, мягко говоря, увядшей. Что может быть лучше, чем оказаться в списке подозреваемых, зная, что его вина никогда не будет доказана? «Энигма» – как раз то, что ему нужно. Он наслаждается, играя в ролевую игру для богатых, полностью оторванных от реальности. В конечном счете Фабрис Арто не так уж отличается от тех детей, которые держат в страхе школы, насмотревшись видеоигр с насилием. Вот только его метод гораздо изощреннее, а вместо игровой приставки – книги…