— О, — сказал я. — Понимаю. Отлично понимаю.

— Все есть, но ничего не работает.

— Как это?

— Ничего не работает, — повторил он. — Не понимаешь? Автомобили, стиральные машины, холодильники, первое жилье, гребаная одежда и обувь и… ничего не работает. Школы не работают.

— Государственные — да, — сказал я.

— О государственных нечего и говорить. Ты посмотри на идиотов, которых сейчас выпускают частные. Приходилось тебе когда-нибудь разговаривать с недовольными придурками из частных школ? Спрашиваешь такого: что такое нравственность? Отвечает: понятие. Спрашиваешь: что такое приличия? Отвечает: слово. Взгляни на детей толстосумов, убивающих в Центральном парке алкашей за то, что те не могут заплатить за наркотики, или просто так. Школы не работают, потому что родители не работают, потому что их родители не работали, потому что ничто не работает, так зачем тратить энергию и любовь или вообще что-нибудь, если от этого одно только разочарование? Господи, Патрик, мы не работаем. Этот ребенок пробыл у них две недели, и никто не мог его найти. Он находился в том доме, мы подозревали это за несколько часов до того, как его убили, мы сидели в пончиковой и говорили об этом. Ему горло перерезали в тот момент, когда мы бы должны были дверь ногами вышибать.

— Мы — самое богатое, самое продвинутое общество в истории цивилизации, — сказал я, — и не можем уберечь ребенка от того, чтобы три урода его всего изрезали в ванне. Почему?

— Не знаю. — Он покачал головой и ударил по песку носком ботинка. — Просто не знаю. Всякий раз, как тебе приходит в голову какое-то решение, находится целая компания тех, кто говорит тебе, что ты не прав. Ты веришь в целесообразность смертной казни?

Я протянул ему пустой стаканчик.

— Нет.

Он стал наливать, но остановился.

— Прости, как ты сказал?

Я пожал плечами:

— Не верю. Уж извини. Ты наливай.

Он долил и приложился к горлышку бутылки.

— Сам укокошил Корвина Орла выстрелом в затылок и не веришь в целесообразность смертной казни?

— Мне кажется, у общества нет на это права, и оно не всегда располагает необходимыми сведениями. Пусть оно мне сначала докажет, что в состоянии эффективно строить дороги, тогда я позволю ему решать, кому жить, кому умирать.

— И все же: ты вчера казнил человека.

— Если подходить формально, он касался рукой оружия. И кроме того, я ведь — не общество.

— Какое это на хрен имеет значение?