Он кивает на экран, на котором мускулистый Райан Гослинг стоит и смотрит на чуть более старшего, но не менее мускулистого Харрисона Форда. Я улыбаюсь Адаму, но сама при этом чувствую смущение. Кого бы я выбрала? Это что еще за вопрос? Совершенно некстати в голову приходит мысль, что с таким же точно успехом я могла бы сидеть здесь с Закке.

– Не знаю. Харрисону ведь сейчас уже довольно много лет.

– Да уж. Как быстро летит время.

– Хотя он не всегда выглядел как пенсионер, верно?

– Ага…

Адам достает конфетку «Полли» из кулька у меня на коленях и кидает себе в рот. За те два месяца, что я в Стокгольме, мы встречались с ним всего три раза. Мы оба чрезвычайно занятые люди. Ладно, зачеркнем «мы». Он – занятой человек. У меня тоже есть работа, но, будучи фрилансером, я пользуюсь куда большей свободой – несмотря на статьи, у меня остается полно времени на то, чтобы запихивать в себя чипсы из кладовки Закке и Юнатана, смотреть «Фермер ищет себе жену» и искать в интернете информацию про нового бойфренда Каролины Гюннинг. Девушка может уйти из «Шанса», но «Шанс» из девушки – никогда.

Адам же занят по-настоящему. Он расследует преступления.

Две наши предыдущие встречи проходили примерно по тому же сценарию. С наступлением темноты мы встречались в городе, заключали друг друга в продолжительные объятия и шли в кино. По окончании сеанса заходили куда-нибудь перекусить, выпить по бокалу вина, после чего разбегались.

Но… кто же мы тогда? Друзья? Или мы действительно встречаемся? О боже, он ведь не думает, что обязан видеться со мной? Что он вроде старшего брата, чьим заботам можно перепоручить тяжело заболевшего ребенка?

Я искоса поглядываю на Адама. Сегодня вечером на нем красуется белый вязаный пуловер и темно-синие классического покроя льняные брюки. Ткань красиво обтягивает мощные бедра. Когда я только познакомилась с ним, он всю дорогу ходил в строгом деловом костюме, но, полагаю, осенние стокгольмские холода взяли-таки свое. Теплый свитер – то, что нужно в это время года.

Наши руки внезапно сталкиваются, когда мы одновременно пытаемся зачерпнуть из ведерка последние зерна попкорна. Его горячая кожа касается моей.

– Ой, прости, – шепчу я.

Он улыбается и убирает руку из ведерка. Давая мне взять столько, сколько я хочу. Вот как раз сейчас и могло бы что-нибудь случиться. И я, как ни стараюсь, не могу выкинуть эту мысль из головы. Мое воображение тут же рисует картинку, не менее реальную, чем та, что происходит на экране: здесь наши взгляды могли бы встретиться. Здесь наши губы могли бы приблизиться друг к другу!

Но Адам снова поворачивает голову к экрану. А я запихиваю попкорн в рот и, зажевывая им свое разочарование, продолжаю таращиться на Харрисона с Райаном.

Интересно, а кого бы я действительно выбрала? Все зависит от того, кто останется живым в конце. Было бы крайне печально остаться вдовой в моем возрасте.

* * *

Несколько часов спустя мы сидели, уставившись каждый в свою тарелку с клецками. В этот вечер среды фудкорт «К25» на Кунгсгатан наполовину пустовал. Несколько пожилых женщин в шмотках от Гудрун Шьёдин потягивали красное вино за соседним столиком. Чуть поодаль сидела с гамбургерами парочка бизнесменов и откуда-то сзади доносился смех подростков. Я насадила на вилку нафаршированную салом клецку и обмакнула ее в пластиковую формочку с соусом якинику. Последние полчаса были посвящены обсуждению фильма, который оказался на редкость плохим. Но, кажется, в этом мы с Адамом похожи, потому нам обоим нравятся плохие фильмы. Во время их просмотра можно расслабиться и дать мозгам отдохнуть.

– Как у тебя успехи с «Кровавым следом»? – спросил Адам и сделал глоток пива.

– Неплохо. Во всяком случае, не жалуюсь. Работы, конечно, хватает, но зато интересно.

– И о чем ты сейчас пишешь?

– Только что закончила материал об убийстве Элизабет Шорт. Знаешь про нее?

– Уф, да. «Черный Георгин». Когда же это случилось – в сороковые, кажется? В Лос-Анджелесе, верно?

– Да, точно. В 1947-м.

– Жуткое дело. Да еще эта улыбка, как ее там сейчас называют…

– «Улыбка Глазго», – подсказала я.

Адам вздрогнул, и даже я поспешно сделала глоток светлого.

– Я так выгляжу, когда просыпаюсь по утрам, – пошутила я и скорчила гримасу.

Адам рассмеялся. А я тут же пожалела о своей выходке. Я могла бы так пошутить в компании Закке, но здесь мне, возможно, стоило бы постараться быть чуточку более милой, если я хочу, чтобы этот парень напротив заинтересовался мной. И не давать ему повода думать, будто я выгляжу как искалеченный труп по утрам. Что, согласитесь, не слишком-то привлекательно.

– На самом деле совершенно жуткое убийство, – быстро проговорила я. – Но хуже всего, что преступник так и не был найден.

– Гм, в самом деле. Печально.

Внезапно моя нога соскальзывает с металлической опоры под столиком и задевает ногу Адама. Он улыбается мне. Словно прощает за то, что я его случайно задела. Я подтягиваю ногу к себе и слишком поспешно отправляю очередную клецку в рот. Разве мы не должны сейчас сидеть и флиртовать, касаясь друг друга ногами под столом? Почему мы этого не делаем?

Впрочем, это слишком по-детски. Вместо этого мне нужно сделать что-нибудь по-настоящему сексуальное. Ведь сегодня вечером я хочу отправиться домой вместе с ним, хочу снова пережить ту летнюю ночь. Боже, как же я соскучилась по ней. А он разве не соскучился?

Итак, что бы сделать такого сексуального? Может, с соблазнительным видом облизать палочки для еды? Нет, не годится, уж больно они острые. Того и гляди, какая-нибудь из них непременно воткнется мне в язык. Я смотрю на Адама. Боже, до чего же он сексуален. И ему даже не нужно ничего с собой делать, чтобы быть таким. Это уже заложено в нем от природы.

Я слегка потягиваюсь на барном стуле, на котором сижу. И пока Адам смотрит вниз в свою тарелку, я слегка наклоняюсь, чтобы ложбинка между грудей стала еще более заметной. Вот так я теперь и буду сидеть. Глядя на него томным взглядом и с самой большой в «К25» грудью. Это должно сработать. Одной рукой я слегка отвожу назад свои светлые волосы, как можно более небрежно, и одновременно чувствую, как нечто впивается мне в горло. Клецка, которую я толком не прожевала, застряла где-то в глотке. Вот блин.

Адам отрывается от еды и удивленно смотрит на меня:

– Силла?

Я же чувствую, как мои глаза выпучиваются все больше и больше. Эта проклятая клецка в самом деле застряла у меня в глотке – я едва могу вздохнуть. Я пытаюсь дышать носом, но это так щекотно, что в результате я лишь начинаю лихорадочно кашлять.

– Все… в порядке? – настороженно спрашивает Адам.

Я киваю и машу рукой, мол, не волнуйся.

– Ничего страшного, – выдавливаю я, при этом мой голос звучит как у Терезы Риган из «Изгоняющего дьявола».

Я пытаюсь откашляться, но ничего не выходит. О боже, какой позор. Я вот-вот скончаюсь на месте из-за клецки с салом. Адам хочет встать, чтобы помочь мне, но я толкаю его обратно на стул.

– Я… сама… справлюсь…

Риган разошлась во всю. Адам выглядит совершенно растерянным, и тут я замечаю, как одна из пожилых дам за соседним столиком встает и направляется к нам. Ее туника развевается, как у ангела-спасителя.

– Эй, старушка, как ты себя чувствуешь?

Старушка. Это же надо сказать такое! Ничего более несексуального и придумать нельзя.

– Я…

Теперь мой голос звучит так, словно доносится из загробного мира. Глаза слезятся, и я понимаю, что просто-напросто задыхаюсь. Проклятая клецка. Черт бы ее побрал. Женщина в тунике встает за моей спиной и обхватывает меня своими большими руками за живот.

– Ну-ка, держись, старушка. Сейчас мы от нее избавимся. Раз, два, три!

По щекам побежали слезы, и я моментально взмокла, словно вошла в сауну. И тут женщина проделала со мной некую таинственную манипуляцию, от чего из моего горла вырвался хрип, и вслед за ним из глотки выскочила клецка и попала мне в рот, вот только не в своей первоначальной форме. Склонившись над блестящей от жира бумажной тарелкой, я по кусочку выплевывала ее, словно меня тошнило.

Да уж. Если Адам на такое не клюнет, то я уж и не знаю, что еще ему нужно.

* * *

Когда мы наконец покидаем ресторан, на улице моросит дождь. Я начинаю дрожать и доверху поднимаю молнию на своей белой осенней куртке, в которой больше похожа на сугроб зимой. Я засовываю руки в карманы и смотрю, как Адам под самое горло застегивает свое элегантное пальто.

Какое-то время мы просто стоим и смотрим на дождь. Ему известно, что мне нужно в сторону Стуреплана, где я сяду на красную линию метро и отправлюсь домой в квартиру Закке и Юнатана на Мариаторгет. Сам же он двинет на станцию «Хёторге», где сядет на зеленую линию, по которой доберется до своей квартиры на Фридхемс- план.

– Ну вот… – говорит Адам.

– Ну вот… – говорю я.

– Было очень приятно увидеться тобой, Силла. Как всегда.

– Взаимно.

– Больше не ешь никаких клецок, когда вернешься домой. А то я стану волноваться.