На груди было много синяков, особенно на левой стороне грудины. Рана шести дюймов в поперечнике пронзила кожу между нижними ребрами, и мы обнаружили, что два из них сломаны. Внутренние органы остались нетронутыми. Рану, по нашему суждению, нанесли широким тупым лезвием, согласующимся с флэфтером, который принесли с места происшествия и показали нам.
На левой части правого предплечья в шести дюймах ниже локтя был большой синяк. На ладонях обеих рук имелось несколько небольших разрезов, в них воткнулось несколько деревянных щепок. Четвертый палец на левой руке был сломан.
На остальных частях тела не обнаружилось видимых повреждений.
Мы неоспоримо убеждены, что удар или удары, нанесенные по задней части черепа, повлекли за собой немедленную смерть и послужили ее причиной.
Заверено душой и совестью, Чарльз Макленнан, доктор медицины Дж. Д. Гилхрист
* * *
Эпплкросс, 12 августа 1869 года
По просьбе Уильяма Шоу, эсквайра, шерифа, и Джона Адама, эсквайра, прокурора, мы сегодня обследовали тело Флоры Маккензи, пятнадцати лет, дочери Лаклана Маккензи, жительницы Калдуи, графство Росс. Тело продемонстрировали нам в сарае соседа, мистера Кеннета Мёрчисона, куда останки перенесли с места смерти. Тело лежало на носилках и было укрыто погребальной тканью.
Задняя часть черепа была полностью вдавлена внутрь, и фрагменты кости глубоко проникли в мягкие ткани. Волосы оказались покрыты большим количеством запекшейся крови. Черты лица остались нетронутыми. По нашему мнению, череп повредили единственным ударом, нанесенным тяжелым предметом или инструментом, которым орудовали с огромной силой.
Мы нашли несколько разрывов и синяков в нижней части живота. Мягкие внешние части были полностью разрушены, лобковая кость сломана с левой стороны.
Левая нога оказалась раздроблена в колене, всю внешнюю часть колена покрывали синяки. Мы пришли к выводу, что ранение нанесли сильным ударом с помощью предмета, согласующегося с показанным нам флэфтером, что лишило жертву возможности передвигаться.
На других частях тела не обнаружено видимых повреждений.
Мы неоспоримо убеждены, что удар, нанесенный по задней части черепа, послужил причиной смерти, хотя не можем сказать, наступила смерть немедленно или нет.
Заверено душой и совестью, Чарльз Макленнан, доктор медицины Дж. Д. Гилхрист
* * *
Эпплкросс, 12 августа 1869 года
По просьбе Уильяма Шоу, эсквайра, шерифа, и Джона Адама, эсквайра, прокурора, мы сегодня обследовали тело Дональда Маккензи, трех лет, сына Лаклана Маккензи, жителя Калдуи, графство Росс. Тело продемонстрировали нам в сарае соседа, мистера Кеннета Мёрчисона, куда останки перенесли с места смерти. Тело лежало на детской кровати и было покрыто погребальной тканью.
На черепе наблюдался большой синяк от виска до уха. Череп в этих местах был вдавлен внутрь, хотя кость не была раздроблена. Кожа вокруг синяка была разорвана, и из разрыва просочилось и запеклось некоторое количество крови.
На других частях тела не обнаружилось видимых повреждений.
Скорее всего, удар по черепу нанесли тяжелым тупым предметом, согласующимся с показанным нам флэфтером, хотя и не с такой силой, как в случае ранений, найденных на телах Лаклана Маккензи и Флоры Маккензи. Однако такое ранение могло появиться и вследствие неловкого падения на твердую поверхность.
Мы неоспоримо убеждены, что это ранение послужило причиной смерти, но о происхождении ранения можем только гадать.
Заверено душой и совестью, Чарльз Макленнан, доктор медицины Дж. Д. Гилхрист
«Путешествия по пограничным землям безумия» Дж. Брюса Томсона
«Путешествия по пограничным землям безумия»
Дж. Брюса Томсона
Джеймс Брюс Томсон (1810–1873) был хирургом в общей тюрьме Шотландии в городе Перт. Находясь на этой должности, он обследовал около 6000 арестантов и считался признанным авторитетом в недавно возникшей криминальной антропологии. В 1870 году опубликовал в журнале «Психиатрия» две влиятельные статьи — «Психология преступников: исследование» и «Наследственная природа преступления». Его мемуары «Путешествия по пограничным землям безумия» были опубликованы посмертно в 1874 году.
Джеймс Брюс Томсон (1810–1873) был хирургом в общей тюрьме Шотландии в городе Перт. Находясь на этой должности, он обследовал около 6000 арестантов и считался признанным авторитетом в недавно возникшей криминальной антропологии. В 1870 году опубликовал в журнале «Психиатрия» две влиятельные статьи — «Психология преступников: исследование» и «Наследственная природа преступления». Его мемуары «Путешествия по пограничным землям безумия» были опубликованы посмертно в 1874 году.
Я прибыл в Инвернесс 23 августа 1869 года и провел ночь в гостинице, где познакомился с мистером Эндрю Синклером, адвокатом юного арендатора, обвиненного в убийстве своих соседей. Мистер Синклер написал мне, желая выслушать мнение выдающегося в стране авторитета в подобных делах, относительно того, в здравом ли уме его клиент. Никто из нас не может остаться полностью глухим к таким призывам к нашему тщеславию, и, поскольку в деле имелось несколько интересных черт, в особенности предполагаемый интеллект преступника, я согласился и приехал из Перта, как только позволили мои обязанности.
С самого начала я не обнаружил в мистере Синклере особой широты ума, которой вряд ли стоило ожидать, учитывая ограниченные возможности бесед с образованными людьми в таком медвежьем углу, как Инвернесс. Он был совершенно несведущ в современных воззрениях в области криминальной антропологии, и бо́льшую часть вечера я описывал ему последние открытия моих континентальных коллег в этой дисциплине[34]. Естественно, ему не терпелось поговорить о своем клиенте, но я вынудил его молчать, желая прийти к собственным выводам. Пусть я буду недостаточно информирован, зато не обременен мыслями, ведущими к преждевременным умозаключениям.
На следующее утро я вместе с мистером Синклером проследовал в тюрьму Инвернесса, чтобы осмотреть заключенного, и, опять-таки, велел адвокату не разговаривать со своим клиентом прежде, чем я получу возможность его изучить.
Мистер Синклер вошел в камеру первым — чтобы выяснить, как он сказал, желает ли его клиент меня принять. Мне такой поступок показался из ряда вон выходящим, поскольку я никогда раньше не слышал, чтобы с заключенными советовались насчет того, кто может, а кто не может войти к ним в камеру, но я приписал это недостатку опытности адвоката в подобных делах. Мистер Синклер пробыл в камере несколько минут, после чего сообщил тюремщику, что меня можно впустить.
С самого начала я заметил совершенно необычные отношения между адвокатом и его клиентом. Они беседовали друг с другом не как юрист-профессионал и преступник, а скорее как два уговаривающихся о чем-то знакомых. Тем не менее диалог между ними дал мне возможность понаблюдать за заключенным прежде, чем я должным образом приступил к обследованию.
Мои первые впечатления о Р.М. не были полностью негативными. По его осанке стало ясно, что он определенно относится к низшей физической группе, но черты его лица оказались не столь отталкивающими, как у большинства представителей преступного класса, — возможно, потому, что он не дышал тем же отвратительным воздухом, что его городские собратья. Однако он отличался бледным цветом лица, а его глаза, хоть и живые, были близко посажены, с нависшими густыми бровями. Борода у него едва росла — правда, скорее из-за его относительной юности, чем из-за наследственного недостатка. В беседе с мистером Синклером он казался вполне здравомыслящим, но я заметил, что вопросы адвоката часто имели наводящий характер, требуя от заключенного только подтверждения того, что ему подсказывали.
Я отпустил адвоката и в присутствии тюремщика велел заключенному раздеться. Тот сделал это, не протестуя. Он стоял передо мной безо всякого стыда, и я приступил к детальному обследованию его персоны. Рост его был 5 футов 4 дюйма, телосложение — ниже среднего. Грудь его оказалась несоразмерно торчащей (в непрофессиональной терминологии это называлось бы «куриной грудью»), а руки — длиннее средних. Плечи и предплечья были хорошо развиты, без сомнения, оттого, что он всю жизнь занимался физическим трудом. Ладони, большие и мозолистые, с исключительно длинными пальцами, не имели признаков синдактилии[35] и других уродств. Торс был покрыт волосами от сосков до лобка, но спина и плечи были полностью безволосыми. Пенис большой, хотя в пределах нормы, и тестикулы опущены как положено. Ноги его были тощими, и, когда я попросил его пройтись по камере (правда, на небольшое расстояние), выяснилось, что он передвигается слегка раскачивающейся или неровной походкой, предполагающей асимметрию осанки. Это могло быть следствием перенесенной прежде травмы, но когда я спросил его об этом, заключенный не смог дать никакого объяснения.
Я провел детальный осмотр черепа и лица субъекта. Лоб и брови были большими и тяжелыми, череп — с плоской макушкой и заметно выступающим затылком. Уродливый в целом череп его не отличался от многих других черепов, которые я исследовал, будучи тюремным хирургом.