Некоторое время я не двигалась, молча наблюдая за тем, как поднимается и опускается его грудь при дыхании. Отражавшийся в его глазах и без того тусклый свет казался еще тусклее. Казалось, я созерцаю затмение солнца.

Его дыхание замедлилось, из уголка рта скатилась струйка слюны.

– Инспектор?

Веки инспектора задрожали. Видимо, он меня услышал.

Мне так много всего хотелось сказать, но времени было так мало…

– Писали ли вы хоть раз обо мне в своих письмах? – выпалила я.

Я знала, что писал. Но мне нужно было, чтобы он сказал об этом прямо, чтобы поделился, что думает обо мне. Только так я могла узнать, дорога ли я ему.

Губы инспектора тронула слабая улыбка, похожая на едва заметную рябь на поверхности спокойного моря.

– Завтра, Соль.

В этот момент до меня донеслись звуки шагов и мужские голоса. Я поднялась с пола и поспешила к двери, изо всех сил напоминая себе дышать, несмотря на нахлынувшую смесь страха и надежды. Но как только я дошла до двери, я услышала звук.

С его губ сорвался глубокий вздох. Вздох усталого путешественника, дошедшего до конца пути.

Я повернула голову, но лишь через несколько мгновений смогла собраться с силами и опустить взгляд. В глазах инспектора Хана простиралась темная пустота.

Я упала на колени и протянула к нему руку. Коснулась его кончиков пальцев. Ледяных, неподвижных.

В кабинет ворвался ветер, а вместе с ним вбежали врач и командор Ли. Мне больше не было здесь места. Я обернулась и сквозь пелену, застилавшую мне глаза, в последний раз посмотрела на инспектора Хана. И улыбнулась – через силу, криво, но улыбнулась.

В конце концов его младшая сестренка Чон Джонъюн осталась ему верна.

Двадцать три

Двадцать три

Прошло пять месяцев.

Я до сих пор не могла забыть, как инспектор Хан сказал мне: «Завтра, Соль». Его слова походили на почти созревшую хурму, горькую и в то же время сладковатую. Знай я, что он умрет до того, как отправить меня обратно в Инчхон, я бы попыталась разговорить его на горе Ёнма, спросила бы о нашем прошлом. Быть может, я бы не боялась того, что он может сказать. Не боялась бы узнать его поближе.

– Инспектор просил отправить тебя домой, и его просьбу удовлетворили, – объяснил мне Рюн и велел собирать вещи. – Скоро настанут темные времена. Мужчины, женщины и дети ринутся в горы, подальше от католической зачистки. Инспектору было известно о твоих чувствах к этим негодяям. Он не отважился оставить тебя в столице, Соль.