Я погрузилась в молчание. Даже слов в его защиту у меня не нашлось, потому что Сои была права.

Но потом ее глаза вновь наполнил тот призрачный взгляд.

– Не давай инспектору Хану злоупотреблять твоей верностью, как поступила со мной госпожа О, – прошипела девушка. – Она заставляла меня делать то, что я не хотела. Пообещала вернуть контракт ноби, освободить от рабства, если я буду подчиняться ее приказам.

Я замерла, боясь нарушить ход ее мыслей.

– Каким приказам?

– Я доставляла ее письма ученому Ану, бегала туда-сюда. Все боялась, что меня поймают. Каждый раз была в ужасе, когда она просила об этом…

– Погоди, – шепотом прервала ее я. – Так ты знала, что ученый Ан был ее любовником?

– Я… – Сои осенило, что она проболталась. – В смысле…

Дверь камеры распахнулась. Вздрогнув, я обернулась и увидела Хеён – та схватила всхлипывающую Сои и выволокла ее наружу. А в дальнем углу помещения стоял инспектор Хан. Стоял и смотрел на меня. Пристально. Как будто все это время он прятался в тени. Как будто слышал все до последнего слова.

* * *

В главном дворе Сои связали колени, вставили между ног две палки и теперь тянули их в разные стороны, искривляя кости. Затем палки отпустили, кости вернулись к естественному положению, и крики Сои переросли в жалобное мычание. Я прикусила губу, чтобы случайно не завопить: «Прекратите!» Это было слишком жестоко.

– Почему ты раньше не сообщила, что любовником был ученый Ан? – требовательно спросил инспектор Хан. – Твое положение и без того было невыгодным, могла бы и не скрывать.

– Я… я не хотела, чтобы вы знали, что я доставляла эти письма.

– Но почему? Ведь тот факт, что ты отнесла несколько писем, не указывает на твою причастность к убийству. Он указывает на причастность ученого Ана.

– Мне было страшно. – На побелевшее лицо Сои упали длинные черные пряди волос. – Вот и все.

– Расскажи правду и не вводи нас дальше в заблуждение.

Глаза у Сои покраснели. Вены на висках вздулись. Из самых недр ее души вырвался рык:

– Это и есть правда. Что еще вам нужно?!

Инспектор дал знак слугам. Те вновь подняли палки и потянули в разные стороны. Ноги девушки изогнулись под жутким углом, готовые вот-вот сломаться. Я закрыла руками уши, чтобы заглушить невыносимые крики, а потом все враз стихло. Голова Сои покачнулась: она потеряла сознание. Инспектор Хан взял миску воды и плеснул девушке в лицо. Теперь мне стало понятно, что выражал его взгляд – это было бесчувствие. Он не дал Сои даже секунды, чтобы оклематься от боли.

Сои захлопала глазами, сплюнула, заплакала; с ее волос капало, а по лицу как будто струились чернила.

– Правдой ты и мне работу облегчишь, и себя от дальнейших мучений избавишь. – Зловещее спокойствие инспектора пугало. – Более того: если ты все расскажешь, я обещаю отпустить тебя из ведомства и больше не трогать.

Сои откинула голову назад, устремила взгляд в небо, на пролетающую в вышине птицу. Как она, должно быть, мечтала улететь отсюда, из стен полицейского ведомства! По ее щекам потекли слезы. Все эти дни она держалась, не плакала, но сегодня ее сломили.

Она закрыла глаза и, содрогаясь, заговорила:

– Я хотела его защитить.

– Продолжай, рассказывай. Ученого Ана тебе уже не уберечь. Спаси хотя бы себя.

Сои закачалась на стуле, вперед-назад, насколько позволяли веревки.

– Он обещал, – прошептала она. – Говорил, что меня никто не защитит, если госпожа О умрет. Что хозяйка Ким обязательно сотворит со мной что-то ужасное. Он обещал мне свободу и… – В ее темных зрачках блестело отчаяние. – И пригрозил, что, если я хоть одной живой душе расскажу об их отношениях с госпожой О, мне тоже наказания не избежать. Я боялась за свою жизнь.

– У тебя есть какие-нибудь предположения, куда мог скрыться ученый Ан? – осведомился инспектор.

– Никаких, господин. Клянусь.

Инспектор Хан не отрывал тусклого взгляда от Сои. Я тоже присмотрелась к девушке, пытаясь понять, что же он видит. Очередную ложь? Но передо мной была лишь тень женщины, в которой не осталось ни капли боевого духа. Может быть, инспектор увидел то же самое, потому что он отвел глаза, словно снимая с нее подозрения, и махнул рукой.

– Больше ничего не расскажешь? О чем еще ты могла умолчать, помимо участия в их романе?

Сои опустила голову, губы ее беззвучно двигались, будто она никак не могла заставить себя выговорить то, что скрывала.

– Ты должна поведать мне все до последней детали, иначе ты никогда не выйдешь отсюда живой.

На мгновение повисла тишина, а потом из Сои неуверенным ручейком потекла правда.

– Ко мне как-то подошел мужчина и… и… – девушка спотыкалась, не зная, как продолжить. – И спросил: «Это ты носишь письма госпожи О и ученого Ана?» Я попыталась возразить, но он очень долго разглядывал меня, а потом сказал нечто ужасное… Что мне не стоит больше полагаться на хозяйку, потому что дни ее сочтены. Что ученый Ан послал в полицию записку о ее еретических взглядах и о каком-то там священнике. Наверное, она чем-то обидела ученого Ана, потому что последние несколько дней они не общались…

Инспектор Хан кивком подбодрил Сои, и правда хлынула уже потоком:

– Я задавалась вопросами, как же я без нее выживу. Как мне заработать на жизнь? Что я буду есть? Где я буду жить? Днем и ночью об этом думала. Но странный мужчина подарил мне приличную сумму и пообещал еще денег, если я выполню для него одну просьбу.

– Какую же?

– Он дал мне письмо и попросил передать его госпоже О. И сказать, что это письмо от ученого Ана.

– Можешь описать этого мужчину?

– Вряд ли. У него лицо было закрыто шарфом, а на глаза натянута бамбуковая шляпа. А одет он был во все черное.

– Встречалась ли ты с ним после этого?

– Нет, господин.

– Мне донесли, что облаченный во все черное мужчина в бамбуковой шляпе не далее как пять дней назад передал ученому Ану письмо. Как раз в тот день, когда я уехал в храм Ёнджуса в Сувоне. Тебе что-нибудь об этом известно?

– Нет, господин, ничего, клянусь.

Несколько мгновений они молча разглядывали друг друга. Затем инспектор Хан заговорил:

– То письмо от незнакомца. Ты его прочитала до или после того, как вручить хозяйке?

Сои сидела неподвижно, как мертвая.

– До, – прошептала она.

– В этом письме незнакомец просит женщину прийти к нему ночью. Разве ты за нее не волновалась? Не думала, что ей могут причинить вред?

– Я… думала…

– Повтори, что было написано в письме.

– Он писал, что его верность к ней тверже камня… что он хочет встретиться с ней в их обычном месте… в час Крысы. Он хотел ей что-то рассказать.

По моему позвоночнику пробежал холодок. Я залечивала раны Сои, а при взгляде на нее мое сердце всегда переполняла жалость. Но была ли она достойна этой жалости? Может быть, Сои и не убивала хозяйку, но именно из-за нее это убийство произошло.

– Я с ней закончил. – Инспектор Хан подозвал одного из клерков: – Накажите ее за весь этот хаос.

– Нет, нет! – Сои отчаянно замотала головой, словно волосы у нее горели и она пыталась сбить пламя ветром. – Нет, нет, нет… Я хочу свободы!

– Ты доставила письмо, которое никогда не следовало доставлять. Ты промолчала, когда следовало заговорить. Ты знала, что жизни госпожи О угрожает опасность, и все же позволила незнакомцу выманить ее наружу и убить. Без тебя бы этого преступления не свершилось. Заприте ее.

Тамо отвязали Сои от стула и рывком подняли на ноги. Звук, который вырвался из груди девушки и буквально взорвался в воздухе, был не криком и не плачем – он больше походил на рев, одновременно человеческий и животный.

А инспектор Хан даже ни разу не дрогнул.

Одиннадцать

Одиннадцать

Жуткий крик Сои эхом звенел у меня в ушах.

Месяц назад меня страшно захватили дела об убийствах, я наслаждалась трепетом от погони за правдой. Но трепет спал, а на его место пришла тяжесть в груди, от которой я задыхалась.

Правда казалась запутанной, как ложь. Мрак стал еще тяжелее. Меня не покидало ощущение, что утро никогда не наступит.

Зато полицейский Кён, похоже, был в восторге. Только и делал, что шепотом смаковал события и сеял панику среди полицейских:

– А этот мужчина в бамбуковой шляпе-то перехитрил инспектора Хана!

Следующие три дня я пыталась заставить себя пойти к Сои и расспросить ее о незнакомце в бамбуковой шляпе. Хотела выведать, не сказал ли он еще что-нибудь, пока уговаривал отнести письмо госпоже О. Хотела узнать больше, тем более что после письма от этого человека исчез ученый Ан.

Но я не могла. Я боялась Сои, но куда больше я не хотела видеть упрек в ее глазах. Доверившись мне, признавшись мне, она упустила последний шанс выбраться на свободу.

На четвертый день я все же набралась храбрости и отправилась к тюремным помещениям. Но вся моя решимость мигом испарилась при виде человека в изношенных жакете и штанах, который сидел на корточках рядом со старшим полицейским Симом. Мужчина набрал в руки воды из ведра и смыл с лица кровь. У него был очень оторопелый взгляд. Я не знала его имени – да и никто, в общем-то, не знал. Мы все звали его просто палачом.

– Сегодня кого-то казнили? – спросила я.

Сим опустил глаза, так что палач ответил вместо него:

– У Южных ворот. Изменника.

Ужас схлынул. Я облегченно прислонилась к стене. Значит, убили изменника, не Сои. Выходит, эта свежая кровь принадлежала кому-то еще… Другому бедолаге.