Была тут и служанка: она украшала заплетенные косы хозяйки нефритовой шпилькой. Закончив с прической, девушка подбежала ко мне. Когда я протянула ей письмо из рукава, наши пальцы соприкоснулись. Ее глаза с любопытством впились в мои. Я вновь спросила себя, не допустила ли я ошибку, решив прийти.

– Кому ты принадлежишь? – спросила госпожа Ёнок.

Она опустила два пальца в конверт. От ужаса у меня закружилась голова.

– Не молчи, ответь госпоже, – нетерпеливо поторопила служанка.

Я провела языком по сухим губам и пробормотала:

– Инспектору Хану.

Уголки губ госпожи Ёнок тронула невеселая улыбка. Послышался шелест бумаги, а затем женщина замерла и нахмурилась:

– И что это должно значить? – Её ледяной голос пронзил меня до глубины души. Она достала письмо. – Это что, какая-то шутка? Тут ничего не написано.

– По правде говоря… – Я замялась, пытаясь по-быстрому что-то придумать, но ничего, кроме правды, на ум не приходило. – Я кое за чем пришла.

Госпожа Ёнок взглядом пригвоздила меня к полу:

– И за чем же?

– Хотела спросить, знаете ли вы что-нибудь об убийстве госпожи О.

Служанка ахнула. Кисэн сохраняла молчание, но она не могла скрыть дрожание пальцев и схлынувшую с лица кровь. Сквозь маску гнева на ее лбу выступил пот, выдавший ее с головой.

– Нахальная девчонка! – воздух заискрил ее злорадным смехом. – Да за кого ты меня принимаешь? Я кисэн, хранительница секретов, как и остальные в этом доме. Ступай, пока я тебя не выпорола и не доложила инспектору Хану…

– Я пришла сюда по приказу командора Ли, – соскользнула с моих губ ложь. Я очень редко врала, но сейчас другого выхода не было. – Он приказал организовать тайное расследование. Хочет знать, что здесь происходило в ночь убийства.

Кисэн насмешливо шевельнула бровью.

– И он послал тебя, простую тамо?

Она была права – я и впрямь тамо. Простая тамо. Мое имя, само мое существование было ничем, лишь пеплом и сожженными мостами. Инспектор Хан меня уже ненавидел, а полицейский Кён со своими дружками презирали.

– Если вы не расскажете правду, – прошептала я как можно более зловеще, – командор Ли пришлет мужчин обыскать ваше поместье до последней щели. Он будет рвать и метать, пока не выяснит истину.

Госпожа Ёнок вздернула подбородок, не сводя с меня пристального взгляда. В ее глазах, словно отражение облаков на воде, мелькали тысячи мыслей. Она наверняка догадывалась, что, соври я, меня бы ждала печальная участь. Было бы куда логичней предположить, что я говорю правду.

Наконец она перевела взгляд на служанку.

– Мису-я, приведи слугу, пусть он разберется с этой тамо.

Моя напускная храбрость рухнула, мужество покинуло меня. Оказаться в центре скандала сейчас было бы некстати.

– Госпожа, если вы так хотите, я уйду. Но я вас предупредила.

Она не пошевелилась и не сказала ни слова, и тогда я сделала несмелый шаг назад. Затем другой. Осознав, что меня никто не собирается останавливать, я повернулась на пятках и выскользнула в двери, услужливо открытые служанками. Как только я оказалась в коридоре, двери с щелчком захлопнулись. По шее катился ледяной пот. Я оглядела коридор, судорожно пытаясь собраться с мыслями. Неужто это все? И ради чего – ради того, чтобы меня тут же спугнули?

– Мису-я, – донесся из-за бумажных стен голос госпожи Ёнок. – Сожги это.

У меня перехватило дыхание. Уверена, я не ослышалась: в голосе госпожи сквозил неподдельный страх.

– Сейчас, госпожа?

– Сразу надо было это сделать.

Я заслышала торопливые шаги Мису и почти бегом кинулась по коридору. Едва я успела нырнуть за угол, как открылись двери. Служанка двинулась в мою сторону. Я прикусила нижнюю губу и, стараясь не шуметь, выбралась из коридора в главный двор. Там я спряталась за колонной, откуда был виден главный вход в поместье.

В ушах звучал голос госпожи Ёнок: «Сожги это».

Вскоре показалась бледная от ужаса Мису. Быстро сбежав по ступенькам, девушка скрылась за внутренними воротами. Я кинулась за ней. Только когда я пробралась через толпу на другой край двора, я осознала, что забыла надеть сандалии. Однако времени возвращаться к боковому входу в здание у меня не было. Пройдя через ворота, я спряталась за деревянной колонной и успела заметить, как Мису забежала в здание слуг – грязное и захудалое. Что бы ей там ни приказали сжечь, я не дам этого сделать. Я метнулась вперед, через двери, и ворвалась внутрь.

Мису запихивала в мешок какую-то ткань.

Я выхватила ткань у нее из рук и тут же по мягкости поняла, что это шелк. Но и девушка не собиралась отпускать улику.

– Отдай, – приказала я.

Однако служанка продолжала настойчиво цепляться. Тогда я открыла рот пошире и со всей силы ее укусила. Мои зубы вонзились Мису в кожу, и воздух пронзил ее крик. Девушка выпустила ткань и отползла в угол, прижимая руку к груди. Белки ее глаз блестели.

– Пожалуйста, – взмолилась она, – не смотри. Некоторые вещи лучше не знать. Пожалуйста, просто уходи.

Под светом фонарей, льющимся сквозь открытую дверь, я разглядела темно-синий шелк. Встряхнула ткань. Это оказался мужской верхний халат. На свету сверкнул серебряный тигр – эмблема военных чиновников.

Значит, это форма инспектора.

Я посмотрела на Мису. Та раскачивалась взад и вперед.

– Чья это форма? – спросила я.

– Пожалуйста, уйди. Пожалуйста. Я тебя умоляю.

– Я пришла сюда по приказу командора Ли, – напомнила я. – Говори, чья это одежда, и тогда тебя оставят в живых.

Мису еще шире вылупила глаза, хотя, казалось, дальше уже некуда. Ее взгляд метался между тканью и дверью, а разум – между «Ответь ей» и «Не смей».

– Правду! – почти срывающимся голосом рявкнула я. – Скажи мне правду!

Воцарилась тишина, затянувшаяся буквально на несколько секунд дольше, чем следовало.

Затем Мису прошептала:

– Я должна была ее сжечь, еще когда она в первый раз приказала.

Сердце неистово забилось в груди.

– Продолжай. Тебя спасет только правда, вся, до последней детали. Но если ты скроешь что-нибудь и об этом узнает командор, нам придется тебя допросить.

– Что ты хочешь узнать? – все тем же шепотом ответила Мису.

– Когда инспектор Хан приехал в Дом?

– Спустя час после полуночи.

У инспектора не было алиби… Я едва могла вздохнуть, но все же выдавила следующий вопрос:

– Когда он уехал из Дома?

– Я не знаю, но мне известно, что в ту ночь он не вернулся домой. Он приехал сюда незадолго до рассвета. Одна из служанок заметила, что инспектору Хану плохо, и отвела его к госпоже Ёнок.

– Почему служанка отвела инспектора Хана к твоей хозяйке?

– Они очень близки. Я как-то слышала, как он называл ее имджа – «дорогая». Они знакомы с тех самых пор, как он приехал в столицу, совсем один, сиротой. Это было где-то лет десять назад. А моя госпожа и вовсе мечтает, чтобы он ее выкупил и сделал своей наложницей.

Меня кольнули ее слова о прошлом инспектора, но мысли уже вовсю бежали в другом направлении, и мне их было не остановить.

– Говоришь, инспектору Хану было плохо, когда его заметила служанка. Что произошло дальше?

– Служанка доложила госпоже и провела инспектора в частные покои, чтобы никто не увидел его в таком состоянии. Иначе бы пострадало его достоинство.

– Насколько он был пьян?

– Он не был пьян… – Взгляд Мису был прикован к ее выкрученным рукам. – Он был весь в крови.

Я повернула синий халат к свету и наконец увидела темные пятна. Засохшая кровь покрывала рукава и подол, запачкала весь перед формы.

– Кровью… – прошептала я.

Я настойчиво отгоняла от себя мысли о вине инспектора и припомнила слова Рюна: что-то случилось с конем. Кровь была лошадиная.

– Я увидела кровь на инспекторе Хане и подумала, что он ранен. Он выглядел так, будто сейчас умрет, – выпалила Мису. Похоже, ее очень тяготило, что она никому не могла об этом поведать. – Он не мог стоять, его всего трясло, как в лихорадке. Он говорил хозяйке, что не чувствует рук, и то и дело повторял: «Она мертва».

Она.

А Рюн говорил, что у инспектора конь, он. Или я запамятовала? Я провела рукой по лицу. Меня покрывал ледяной пот. Я поднялась на ноги и принялась ходить кругами, чтобы отогнать волнение.

– Почему ты не хотела показывать мне халат?

– Госпожа Ёнок попросила его спрятать и принести чистый. Я обежала весь Дом, пока не нашла лишний.

– И он был белым?

– Да! Госпожа приказала сжечь форму, но я предложила оставить, мол, а вдруг придется надавить на него? Госпожа знала, что инспектор потерял к ней интерес. Если надо привязать к себе человека, найдется ли способ надежнее, чем его тайна? Поэтому мы форму и оставили.

– А старший полицейский Сим тут был? Ты о нем ничего не сказала.

– Он приехал только к рассвету.

Значит, полицейский Сим все-таки солгал ради инспектора. Но что же он хотел сохранить в тайне?

Снаружи послышались шаги и чей-то голос:

– Мису? Мису-у!

Мису прижала ладони к губам.

– Иди! – хрипло прошептала она. – Только форму отдай!

Но я сжала ткань в руках и вышла из комнаты, не смея поднять головы и взглянуть в лицо тому, кто звал Мису. Я сама не знала, куда направляюсь, но продолжала шагать. Меня всю трясло. Я и не заметила, как покинула опустошенный двор и дошла до Южных ворот. Сверху, как падающая звезда, засиял фонарь караульного. В конце концов я остановилась – и поняла, что очутилась на том самом месте, где мы нашли госпожу О.