– А в чем же тогда?

Эйдан расправил плечи и теперь, уже не стесняясь, посмотрел на нее прямо.

– Едва ли ваш отец будет рад такому союзу.

– Что?.. – опешила Эмили, чуть не задохнувшись от возмущения. – Вы полагаете, я позволю ему решать, с кем мне связать свою жизнь?!

– Боюсь, мисс, у вас не будет выбора, – Эйдан развел руками.

– Я росла без отца, не зная, кем он был, и все же он предоставил мне право распоряжаться своей жизнью, обеспечив мать средствами на мое содержание и образование, – она с трудом держала себя в руках, стараясь говорить, как можно спокойнее. – И потом, разве вы не слышали его историю?

– Что именно я должен был услышать?

– Разве станет человек, которого вынудили разлучиться с возлюбленной, поступать так со своей новообретенной дочерью?

Эмили стянула перчатку и непослушными пальцами забралась Эйдану под плащ. За широкой грудной клеткой обезумевшим метрономом колотилось сердце. Стук ее собственного сердца отдавался где-то под горлом. Воздуха не хватало, но это не имело значения. Рука Эмили скользнула ниже, по животу, сминая его рубашку. Пальцы добрались до обнаженной кожи чуть выше пояса брюк. Эйдан вздрогнул.

Повозка вновь пошатнулась и встала, заставив влюбленных невольно оторваться друг от друга.

Туман и чудеса

Туман и чудеса

Где мы?.. – спросила Эмили, пританцовывая на месте. Едва выбравшись из повозки, она продрогла до костей. Ветер охапками бросал в лицо клочки тумана, очки моментально запотели, и их пришлось снять. Мир окончательно расплылся в мутное пятно.

– Боюсь, у меня нет ответа на этот вопрос, мисс Уайтли, – мистер Клоксон старался перекричать ветер, что выходило весьма неуклюже. Эмили вообще с трудом представляла, чтобы мистер Клоксон хоть раз в своей жизни повысил голос. – Лошади выдохлись, дальше дороги нет!

Пока они размышляли, как быть, – застрять бог весть где в такую погоду означало верную смерть, – Эйдан скрылся за стеной тумана, чтобы обследовать окрестности. Лошади поочередно трясли головами и фыркали, словно выражали протест. Эмили понимала их. Она и сама была не прочь прилечь прямо здесь, на траву, которая вполне могла сойти за мягкую перину. Странная сонливость накатывала волнами, заставляя слипаться глаза. Чтобы как-то растормошить себя, Эмили подпрыгивала на месте. Мистер Клоксон что-то бормотал под нос. Сквозь шум ветра пробивались лишь отдельные слова: «Север… юг… запад… восток…»

– Выбираете, куда нам пойти? – поинтересовалась Эмили.

– Пытаюсь понять, откуда мы приехали, мисс.

Эйдан вернулся на удивление быстро. Он вынырнул из туманного водоворота за спиной у мистера Клоксона. От неожиданности тот вздрогнул и замахал руками, словно на него напала огромная птица.

– Зачем же так пугать? – возмутился он.

– Зачем же так пугаться? – хохотнул Эйдан. Похоже, несмотря на обстоятельства, он пребывал в отличном расположении духа. Эмили невольно улыбнулась. От воспоминаний о последнем поцелуе горели щеки и губы. – У меня отличные новости!

– Правда? Неужто вы нашли укрытие?

– Лучше! – Эйдан сиял ярче рождественской ели. – Я нашел автомобиль!

– А обратной дороги вы случаем не нашли?

– Только следы!

– Вот как? – удивилась Эмили. Разве можно разглядеть что-то в такой мгле? Эйдан вмиг посерьезнел и кивнул.

– Похоже, он был здесь совсем недавно. Здесь вокруг только деревья. Вероятно, он заехал в тупик и бросил машину. Я осмотрел ближайший подлесок – там почти нет ветра и цепочка следов на тропинке.

– Вы сможете найти это место? – строго спросил мистер Клоксон.

– Конечно, – Эйдан повертелся вокруг себя и махнул рукой сначала влево, а после вправо. – Нам туда… нет, туда.

– Вы уверены?

– Вполне.

– Тогда не теряйте времени.

– А вы не пойдете со мной?

– Кто-то должен остаться с лошадьми, – невозмутимо ответил мистер Клоксон, а после добавил, обращаясь к Эмили: – Полагаю, мисс, нет смысла уговаривать вас остаться?

– В этом вы правы, – она довольно улыбнулась. Наконец-то мистер Клоксон начал мириться с ее упрямством. Или, по крайней мере, считаться. Такие преимущества нового положения были ей по душе. Даже Эйдан не стал спорить.

Эмили протерла очки, убрала их в карман на юбке – в безветренном лесу от них будет больше пользы – и решительно протянула Эйдану руку, позволяя вести себя сквозь туман. Лишенная сразу зрения и слуха, она могла полагаться лишь на своего проводника, но рядом с ним ей не было страшно.

Эмили не сумела определить, шли они целый час или добрались до брошенного автомобиля за считанные минуты. Ветер шумел в ушах, одновременно убаюкивая и пугая, ноги вязли в грязи. Она сосредоточилась на том, чтобы считать вдохи и выдохи и ощущать, как Эйдан сжимает руку, словно не существовало никакого леса, никакой тропы. Тело почти смирилось с холодом, и хоть подозрительная сонливость не желала отступать, Эмили боролась изо всех сил. Она изредка прикрывала глаза и шла так, пока не вдохнет и не выдохнет двадцать раз, а после открывала снова, чтобы увидеть все тот же монохромный пейзаж.

Внезапно Эйдан сильнее потянул ее вперед, и вскоре рука коснулась чего-то твердого. Эмили распахнула глаза. Прямо перед ее носом красовался брошенный автомобиль. Он стоял посреди поляны, со всех сторон обнесенной лесом. И как только ему удалось забраться сюда? А им самим? Эмили не приметила ни одного дерева на пути. Но времени размышлять о чудесах и загадках не было. Эйдан уверенно шагнул в сторону от заглохшей машины, ныряя в подлесок.

Здесь, среди вековых сосен, действительно не было ни ветра, ни тумана. Ни движения, ни шороха, только белая поземка под ногами да черное небо над головой.

Эмили натянула очки, и зрение вновь обрело ясность. Из-за тучи в тот же миг показалась луна. Эмили не следила за лунным календарем, но предполагала, что сейчас должно быть новолуние, однако их нежданная ночная гостья предстала во всей красе, сияя круглыми наливными боками. Луна зависла над лесом, указывая путь. На тропе виднелись следы. Здесь явно ступала нога человека.

– Идем? – спросил Эйдан, словно сомневаясь.

– Идем, – кивнула Эмили.

Вскоре к луне присоединились звезды. Они усыпали небосвод, будто кто-то просеял их через решето, и приветливо мигали, взирая сверху на двух путников-следопытов. Сосны, макушками подпирающие небо, в точности как древние атланты, расступались перед ними. Сама дорога вела их неведомо куда. Где-то заухал филин и раздался шорох крыльев. Огромная птица уселась на ветку и уставилась на Эмили мерцающими желтыми глазами. Картина, призванная внушать страх, отчего-то, наоборот, успокоила хоровод мыслей. Эмили с облегчением вдохнула морозную чистоту и сосновый дурман. Сонливость отступила. Даже пальцам стало жарко в перчатках. Вероятно, Эйдан ощущал то же самое, потому что немедленно стянул сперва свои перчатки, а затем и перчатки Эмили, и снова поймал ее ладонь.

– Мне нравится держать вас за руку, – бросил он через плечо.

– И мне, – улыбнулась Эмили.

– Я бы желал никогда не отпускать ее.

– Даже для того, чтобы поесть? – Эмили усмехнулась.

– Для этого есть вторая рука. – Эйдан вдруг остановился и развернулся к ней лицом. Вокруг его глаз собрались морщинки. – Впрочем, и ее я готов предложить вам.

– Вместе с вашим сердцем? – робко уточнила Эмили.

– И никак иначе.

– Я должна напомнить, что мы с вами знакомы всего три дня.

– Мне хватило и пары часов, чтобы понять это, – Эйдан говорил серьезно.

Эмили не успела ответить или хотя бы обдумать ответ, как филин, все это время наблюдавший за ними с ветки, громко ухнул, рассеивая волшебство момента.

– А дворецкий точно не умеет превращаться в птицу? – хохотнул Эйдан. – Я не удивился бы, если бы он следил за нами.

– Вы не верите в призраков, но верите в колдовство?

– Вы ведь сумели околдовать меня, – Эйдан пожал плечами, развернулся и потянул ее дальше в лес. – Я не жду ответа, мисс, и даже не смею надеяться, и все же…

– Я отвечу вам завтра. Хочу, чтобы вы запомнили этот день.

– Мне предвкушать или опасаться? – Эмили не видела его лица, но услышала в голосе горькую усмешку.

– Вы же сами учили меня сперва собирать факты, а потом делать выводы.

Эйдан не нашелся с ответом.

Через секунду лес неожиданно расступился, открывая взору проселочную дорогу и одинокий домик рядом с ней. Окна приветливо светились, и Эмили чуть не лишилась чувств от счастья, когда, подойдя ближе, увидела вывеску: «Эль и печенье». Вне всяких сомнений, это была таверна. Вот только откуда ей взяться на пустыре, у самой границы загадочного леса? Эмили сомневалась, что эта дорога пользовалась популярностью у автомобилей или конных повозок, однако следы вели именно сюда.

На пустыре было тихо и безветренно. Даже туман здесь не был таким непроглядным. Непривычная тишина резала слух. Ни стона, ни шелеста, ни уханья филина. Только мерцающие звезды в небе переговаривались на одном им известном языке без слов.

Дверь таверны оказалась не заперта и отозвалась жалобным скрипом, когда Эйдан толкнул ее. Звякнул колокольчик. Эмили переступила порог и огляделась. Помещение было небольшим, но чистым и уютным. У стен примостилось несколько столиков. За стойкой хозяина, которая сейчас пустовала, вместо привычных полок с шеренгами бутылей и пузырьков висели пучки сушеных трав и кухонная утварь. Казалось, начищенные до блеска медные сковородки едва заметно покачивались, касаясь друг друга боками, и тихо звенели.