В аппаратной Белл повернулся к Тиму и Алисии:
— Чушь собачья!
— К счастью для нас, — заметила Алисия.
— Рано или поздно…
Белл перебил Тима:
— Нет! Сегодня.
Тим кивнул:
— Если получится. У него есть тысяча способов всё нам испортить.
— С моей стороны всё готово, — сказал Белл.
Тим посмотрел на Пола Друри сквозь стекло.
— Курица, несущая золотые яйца, — произнёс он.
5
5Когда реклама закончилась, слово взял Блейк Эмори.
— За всё время моего исследования, — начал он, — я ни разу не слышал о выстреле из перголы. Я твёрдо уверен, что один выстрел, может, два, были сделаны с Травяного холма, и ещё один-два — со стороны подземного перехода. Но, как вы верно заметили, мистер Друри, пергола была бы идеальной точкой для стрелка, а потому её охраняли агенты Секретной службы и детективы полиции Далласа в штатском.
— В том-то и фишка! — воскликнул Макгиннис. — Копы были в доле, Секретная служба была в доле, и бог знает кто ещё!
— Профессор Трэбью, — обратился Друри к историку, — вы, как профессионал, специализируетесь на этом вопросе. Встречалось ли вам в документах или свидетельствах хоть какое-то упоминание о стрельбе из перголы?
— Видите ли, мистер Друри, — ответил профессор, — я твёрдый сторонник точности и полноты отчёта комиссии Уоррена. За двадцать девять лет, прошедших с момента его публикации, я не встречал ни крупицы достоверных доказательств в пользу какой-либо другой теории. Критика комиссии и теории заговора превратились в доходный бизнес. Я готов рассмотреть любую альтернативную версию, какую пожелаете, — от обвинений Гаррисона в Новом Орлеане до фильма Оливера Стоуна, — и покажу вам, где они опираются на факты, которые вовсе не являются фактами, и где совершают логические скачки в пустоту. Люди одержимы заговорами. Они не хотят верить, что необъяснимое случается просто так, без тайного умысла тёмных сил. Ли Харви Освальд убил президента Кеннеди, мистер Друри. Мне жаль, если это портит кому-то веселье или лишает куска хлеба, но всё именно так — просто и ясно.
— У меня вопрос к профессору, — вклинился Макгиннис.
— Задавайте, — разрешил Друри.
— Вы сказали, где вы профессорствуете?
— Школа по связям с общественностью имени Линдона Джонсона, Техасский университет, — повторил Трэбью. — В этом году я приглашённый профессор в Университете Южной Калифорнии.
Макгиннис ухмыльнулся.
— Школа имени Линдона Джонсона, — протянул он с самодовольной ухмылкой. — Ну, это всё объясняет.
— Что именно, по-вашему, это объясняет? — спросил Друри, потянувшись к стакану с виски.
— Он работает на Школу Линдона Джонсона, — уверенно заявил Макгиннис. — Не думаю, что в этой стране найдётся хоть один взрослый человек, который не знает, что Джонсон был одним из тех, кто хотел смерти Кеннеди и сделал всё, чтобы это случилось.
— Мистер Макгиннис, — произнёс Друри. — Меня вот что интересует. Президента Кеннеди убили почти тридцать лет назад, и только сейчас вы рассказываете нам, что видели стрелка. Почему вы не сообщили об этом полиции Далласа, Секретной службе, ФБР или хотя бы газетам?
— Я сообщал, — отрезал Макгиннис. — Работая на город, я достаточно знал о далласской полиции, чтобы к ним не соваться. Я смекнул, что Секретная служба тоже в этом замешана. Так что я пошёл в ФБР. Решил, мистеру Гуверу будет интересно. Местный агент в Далласе принял моё заявление, и с тех пор ни слуху ни духу.
— Вообще-то, мистер Макгиннис, — возразил Друри, — вы ходили в полицию Далласа.
Он перелистнул страницу в своей папке.
— Четвёртого марта 1964 года, почти через четыре месяца после убийства, вы пришли в полицию. В их отчёте сказано — цитирую: «Джексон Макгиннис, проживающий по адресу Сан-Диего-стрит, 864, утверждает, что видел выстрел из бетонной перголы к северу от Элм-стрит. Утверждение противоречит показаниям многочисленных свидетелей. Сержант Чейни, офицеры Гилкрист и Темпл находились в бетонной перголе в момент убийства и стрелка не видели».
— Ну, я запамятовал. Видать, ходил-таки к копам и рассказал, что видел, — пробормотал Макгиннис.
— Почему вы ждали до марта, чтобы сообщить об увиденном?
— Вы понятия не имеете, что творилось в Далласе сразу после убийства…
— Вообще-то имею, — прервал его Друри. — Я там жил. Я там учился.
— Ну… Я не думаю, что дата в отчёте правильная. Это ещё одна их уловка — подменили дату, чтоб выставить всё так, будто я не сразу пришёл.
— Агент ФБР, допрашивавший вас, сообщил, что ваш рассказ опровергается показаниями слишком большого числа других свидетелей.
— Ну и кто ж они были?
— Мистер Эмори, — Друри резко сменил тему, — сколько выстрелов, по вашему заключению, было сделано на Дили-плаза в тот день?
Эмори, как и Макгиннис, опешил от такого поворота.
— Я могу точно идентифицировать шесть, — ответил он.
Голос его прозвучал неуверенно, но зрители не могли понять, было ли это от удивления или же он сомневался в собственных словах.
— Знаете, одна пуля зарылась в землю в том самом сквере, где, по словам мистера Макгинниса, он стоял. Полицейский охранял это место, пока не приехал агент ФБР и не выкопал пулю. Но эта пуля исчезла. ФБР утверждает, что у них её нет.
Разговор продолжился, теперь уже в основном между Друри, Эмори и профессором. Макгиннис притих, даже насупился. Эмори доказывал, что Освальд не мог сделать два выстрела, поразивших Кеннеди — один, может быть, но не два. Он назвал это невозможным снайперским достижением.
— Вы изменили свое мнение на этот счёт, — заметил Друри.
— Не думаю.
— Что ж, в 1968 году вы давали интервью Дэну Паччинелли, репортёру «Канзас-Сити Стар», и сказали — цитирую: «Это был бы сложный выстрел, конечно, но не невозможный». Так какой же он, мистер Эмори: сложный или невозможный?
В аппаратной Алисия повернулась к Беллу:
— Чёртов компьютер! Он может вытащить всё, что кто-либо когда-либо ляпнул.
Эмори не растерялся, он улыбнулся.
— Давайте назовём его «почти невозможным», — сказал он.
После очередной рекламной паузы Друри начал принимать телефонные звонки.
Женщина из Сиэтла: «На самом деле, вы все абсолютно не правы. Президент Кеннеди не умер. Летом 1963 года у него диагностировали прогрессирующее повреждение мозга от сифилиса, которым он болел где-то с 1938-го. Убийство было инсценировкой. Он жив и находится в больнице в Англии. Конечно, он не помнит, кто он и где он, и…»
— Спасибо, Сиэтл, — оборвал её Друри, делая рубящий жест рукой и на миг позволяя гримасе нетерпения исказить его лицо.
Мужчина из Батон-Руж: «У меня вопрос к профессору Трэбью. Не боитесь ли вы, что труды добросовестных историков, таких как вы, будут забыты? Я имею в виду, у фильма вроде того, что снял Оливер Стоун, аудитория в сто раз больше, чем у вас когда-либо будет. И хотя он основан на домыслах, для многих людей это единственная версия событий, которую они узнают».
— Это меня глубоко тревожит, — признал профессор.
— Встречный вопрос нашему зрителю в Батон-Руж, — вмешался Друри. — Это наше сорок восьмое шоу об убийстве. Мы стараемся дать слово каждой точке зрения. Как вы думаете, мы часть решения или часть проблемы?
— Я не уверен, — ответил мужчина. — Я верю, что профессор Трэбью прав и комиссия Уоррена была тщательной и точной, но на жонглировании фактами можно сделать такие деньги…
— Могу я попросить вас продолжать нас смотреть? — перебил Друри. — Это всего лишь сорок восьмой выпуск. Нам ещё есть что рассказать. Возможно, у нас припасены для вас сюрпризы.
Молодая женщина из Колумбуса, штат Огайо: «Хотелось бы узнать мнение каждого из гостей о теории, что Кеннеди пришлось убрать, потому что он собирался вывести войска из Вьетнама».
Друри жестом предложил профессору Трэбью ответить первым.
— Этому нет абсолютно никаких доказательств. Никаких! За неимением улик я не готов верить в столь нелепое обвинение.
Друри указал на Макгинниса.
— В этом всё и дело! — оживился тот. — Линдон Джонсон хотел смерти Кеннеди, чтобы занять кресло президента и продолжать войну, на которой он и многие другие зашибали тонны денег. Всё просто как дважды два, — заключил он, вернув себе самодовольный вид.
— Мистер Эмори…
— Полагаю, мало сомнений в том, что Ли Харви Освальд был не тем, кем его считала комиссия Уоррена. Например, во время службы в морской пехоте Освальд подхватил гонорею. В медицинском отчёте Корпуса чётко сказано, что он заразился «при исполнении служебных обязанностей», и это не было его виной. Скажите на милость, какие такие служебные обязанности могли привести к венерическому заболеванию? Что это, если не работа в разведке? Он был агентом спецслужб, и, возможно, получил приказ убить президента Кеннеди.
— Комиссия Уоррена, — парировал Друри, — точно установила, что Освальд не был агентом разведки.
— Комиссия проглядела кучу улик, — настаивал Эмори. — Многое всплыло позже, то, чего не было у комиссии Уоррена.
— Комиссия Уоррена не хотела этих улик! — вставил Макгиннис. — Комиссия была частью прикрытия. В конце концов, кто такой Эрл Уоррен? Коммуняка сочувствующий, это всем известно.
Друри перелистнул страницу в папке. По залу прошел ропот: многие знали: этот жест обычно предвещает, что Пол Друри сейчас кого-то прищучит.
— Я не собирался поднимать эту тему, мистер Макгиннис, — сказал он, — но кадровые документы города Даллас указывают, что 22 ноября 1963 года вы не работали в Департаменте санитарной очистки улиц. Более того, вы были наняты туда лишь в августе 1965-го.