Я поняла: он пытается разрядить обстановку. Говоря о том, что он собирается сделать “после того, как мы разберёмся с этим дерьмом”, он словно подтверждал сам факт того, что мы обязательно справимся = обязательно не схватим пулю. Всё равно что посидеть пять минут перед тем, как пуститься в дальнюю дорогу. Вот только у нас не было пяти минут.

– Пора, – сдвинув брови, поправила кобуру с табельным под курткой я.

Выключив тусклый свет низко раскачивающейся голой лампы, мы вышли в тёмный коридор, на ощупь прошествовали через его пять метров, переступили высокий порог и шагнули в ночную тишину.

Ночь только начиналась, но мне казалось, что она уже длится слишком долго.

…Сколько я уже здесь?.. Восьмые сутки?.. Восьмой год?.. Восьмое десятилетие?..

…Какая же тёмная сегодня ночь, такая холодная…

Мы остановились не доехав до особняка Оуэн-Гринов. Теперь я лучше понимала, почему из всех машин Шеридан приобрел себе именно вранглер – дороги здесь чистились явно не регулярно.

Перегородив автомобилем дорогу так, чтобы никто не смог ни подъехать к особняку, ни выехать из него, мы заглушили мотор, и я уже собиралась выходить из салона, как вдруг Гордон схватил меня за предплечье:

– Послушай, не лезь на рожон.

– Что?.. – растерялась от неожиданности подобной просьбы я. – Ты о чём?..

– Я не знаю, как ты работаешь в подобных ситуациях – не видел тебя в деле – но давай договоримся, что попытаемся обойтись без грубой силы.

– Ты прав: ты не знаешь, как я работаю…

– Дэшиэл, я серьёзно. Этот парень вооружен, а бронежилеты есть только у нас.

– Не факт, что он сейчас в особняке.

– Но если он там и вместе с ним всё семейство Оуэн-Грин…

– Ладно-ладно, – вырвала своё предплечье из хватки собеседника я. – В конце концов, я агент ФБР, не думай, что я настолько глупа, чтобы подвергать свою или чужие жизни опасности.