– Хорошо. Тогда ты прикроешь меня.

– Нет, Шеридан, ты прикроешь меня.

– Дэш… – хотел начать сопротивление он, но я не дала ему шанса.

– Это не обсуждается. Ты находишься под моим руководством. Слушайся, – красноречиво повела бровью я.

Замерев на секунду, Гордон обдал меня кривой ухмылкой, образно говорящей: “Ну-ну”, – но мне было наплевать. Это моё дело и я его оформлю так, как сочту нужным. 

Открыв дверцу вранглера я наконец вылезла наружу и сразу же провалилась по колено в снег. Хорошо, что на мне было термобелье, плохо, что меня это не особенно воодушевляло.

Условия, в которых мне предстояло провести задержание опасного преступника с маниакальными наклонностями, никак нельзя было назвать оптимальными, но когда они таковыми вообще являлись? Всякий раз какая-нибудь лажа, и ты либо по колено в снегу, либо по локоть в дерьме.

Мы двигались вслепую на свет, льющийся из окна особняка Оуэн-Гринов, который был достаточно силён, чтобы пробиться через плотную пелену снега, застилающую нам и без того плохой из-за ночной мглы обзор. Но хуже огромных и беспокойных хлопьев снега был только завывающий, словно стая волков, ветер. И хотя он не был особенно сильным, он был настолько холодным, что пробирал до самых костей.

Утопая в снегу, я пыталась идти след в след за Шериданом, пряча своё колотящееся от холода тело за его широкой спиной, но даже эта широкая спина не могла полностью спасти меня от леденящих душу нападков природы. Неужели в Маунтин Сайлэнс так всегда?.. До официальной зимы еще три недели, но здесь, похоже, природа брала своё когда хотела и сколько хотела.

Хотя до особняка от оставленной нами на дороге машины было не больше двухсот пятидесяти метров, пока мы добрались до него, минуя его опасные окна, мы оба раскраснелись и запыхались, словно преодолели не меньше километра трусцой. Прислонившись спиной к стене особняка и стараясь дышать ровно, я остановила свой взгляд на входной двери и наконец поняла, что именно в ней меня смущает: едва заметная, длинная полоска света, струящаяся от нее по снегу в бесконечное ночное пространство.

Дверь была открыта.

Я перевела красноречивый взгляд на Гордона, он тоже одарил меня многозначительным взглядом. Наши мысли сошлись: следов, ведущих к двери или идущих от неё нет. Кто-то достаточно давно забыл – именно забыл? – закрыть за собой дверь и до сих пор не замечал тянущегося в дом сквозняка – не замечал или не хотел замечать?

Гордон сделал шаг вперед, но я задержала его и, языком жестов показав ему, что пойду первой, попросила его прикрыть меня с тыла. Он едва не закатил глаза, но я, едва сдерживая раздражение, с напором прошептала ему о том, что он слишком габаритный и, если пойдёт первым, своим телом закроет слишком много пространства для обзора. Не дожидаясь, пока он вникнет в моё объяснение, я освободила из кобуры своё табельное оружие и двинулась к двери, которая в корне отличалась от той, что висела на полицейском участке – эта девочка не издала ни единого писка, когда я открыла её практически нараспашку.