При подготовке публикации, как правило, сохранялись орфография и пунктуация собирателей, хотя их записи и непоследовательны: в одних случаях заумные слова в считалках даны через запятую, в других через дефис, третьи тексты вообще лишены знаков препинания. Мы сохраняли эти особенности пунктуации, исходя из того, что они отражают попытки собирателей передать своеобразную природу заумного текста.

Большая часть текстов записана в упрощенной транскрипции, использовавшейся при работе Полесской этнолингвистической экспедиции[172]. Читатель обратит внимание на то, что при записи отдельных текстов использована графика украинского языка (№ 3м, 4ж, 5а, 24 — 27).

Особенность нашей публикации в том, что в ней представлены считалки трех восточнославянских народов, причем многие тексты, как выясняется, на Украине, в Белоруссии и в России бытуют в весьма сходной форме.

Практически все публикуемые тексты записаны в 1980-х годах у детей и подростков и реально функционировали в это время, а многие, вероятно, бытуют и поныне. Если же говорить о времени возникновения текстов или их появления у восточных славян, то картина получится довольно пестрая. В частности, словесные игры, которые начинаются со слов «Эм э мари суфлоре...» и «Дзуба дзуба...», возникли, по-видимому, относительно недавно (см. выше). Однако известны и такие тексты, которые бытуют у восточных славян не менее столетия. Например, один из вариантов считалки, помещенной в нашей подборке под № 4, отмечен еще в 1890-х годах в Новороссийском крае:

В конце 1890-х годов считалку записали во Львове в таком виде: «Une dune reks fater fiter zeks, une dune raba fater fiter zaba»[174].

В начале XX века считалка появилась в Брянске:

И далее на протяжении всего столетия она фиксируется и в России, и на Украине, и в Белоруссии. С восточно- славянскими вариантами считалки можно сблизить текст из Польши:

На западное происхождение считалки указывает и то, что ее варианты буквально переполнены словами европейских языков: фатер, интер, квинта, квантор, киндэр, винтэр, ман, рэс, бене, жэс и др. Даже слово раба, по-видимому, восходит к названию раввина в идише — rabbi[177] что, кажется, подтверждает и приведенный выше вариант из Новороссийского края с вариантами равва и рабба.

Как показала К. Писаркова, большинство заумных слов, опознаваемых как слова других языков, восходят к латыни, немецкому или идиш[178]. Отдельные считалочные тексты или речения могли распространяться из Германии через Польшу к восточным славянам самостоятельно или с немецкими и еврейскими переселенцами[179]. Важно то, что языковой фон сохранялся довольно устойчиво и значение латинских и немецких слов оставалось актуальным, по крайней мере, для части исполнителей. Питательной средой для возникновения, бытования и трансмиссии таких текстов являлись семинарии и другие учебные заведения, в которых преподавались иностранные языки.